Хроника - Салимбене де Адам

о чем мы говорили в начале диспута. Итак, разберем четыре срока, которые устанавливает Мерлин, говоря о Фридрихе II. Первый из них он устанавливает такими словами: “В 32 года он рухнет”; сие можно понимать так: от времени его коронации в императоры и до последнего дня его жизни, ибо правил он 30 лет и 11 дней[1197] и был еще жив, во исполнение пророчества Сивиллы, гласящего: “И будет звучать среди людей: ‘живет’ и ‘не живет’”. Второй срок Мерлина: “Будет процветать 72 года”. Как исполнится это, ибо Фридрих все еще жив, смогут увидеть пережившие его. Третий срок Мерлина: “И дважды пятидесятилетний будет вести спокойную жизнь”. Это следует понимать не как “дважды по пятьдесят”, что составило бы число “сто”, но “пятьдесят и еще два”, то есть пятьдесят два года. Это число можно получить от того года, когда отпраздновали бракосочетание его матери, до восемнадцатого года его императорского правления, что составляет /f. 311b/ пятьдесят два года. По этому поводу есть суждение: император Фридрих I женил сына своего, короля Генриха, на Констанции, дочери сицилийского короля, которой в то время было 30 лет, а Генриху – 21 год. И бракосочетание состоялось в Милане в лето от Рождества Христова 1185-е, на семнадцатом году правления Генриха. Заметь, что Генрих стал королем в четырехлетнем возрасте и в 1191 году был коронован в императоры. Фридрих же, сын Генриха, был коронован в императоры в 1220 году. Четвертый срок Мерлина для Фридриха: “И после того как он будет на восемнадцатом году от года помазания, он сохранит единодержавие на виду недоброжелателей своих”. Сие сбылось на папе Григории IX, с которым Фридрих враждовал до такой степени, что был отлучен им от Церкви[1198]; и, вопреки воле папы, кардиналов и князей, Фридрих и после отлучения сохранил власть». Выслушав это, брат Петр прибег к уверткам, сказав: «Много пищи на ниве отцов, но пища пищи лучше»[1199].

Здесь показывается, что не следует искажать слова Библии и что не следует отказываться от пищи, которую сотворил Бог

И сказал брат Уго Петру: «Не искажай Писания, приводи слова так, как они даны в тексте. Ведь ты опустил конец первой цитаты и начало следующей. Произноси первую так, как сказано мудрецом: “Много пищи на ниве отцов и у других нагромождается безрассудно”[1200], Притч. 13, 23. Потому что, поистине, много не различающих. Ибо “человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет того” (Пс. 91, 7). Об этом Дан. 12, 10: “И не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют”. То же Осия в последней главе: “Кто мудр, чтобы разуметь это? кто разумен, чтобы познать это? Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них”, 14, 10. О не различающих говорит и апостол, 2 Кор 4, 3–4: “Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто /f. 311c/ для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога”. Еще, Ис. 29, 14: “Мудрость мудрецов его погибнет, и разума у разумных его не станет”. О хороших же людях говорит Варух. 4, 4: “Счастливы мы, Израиль, что мы знаем, что благоугодно Богу”.

Вторую цитату из Книги сына Сирахова, 36, 20, ты должен говорить так: “Желудок принимает в себя всякую пищу”, а именно телесную, однако она должна быть съедобной, и подходящей для человека, и естественной, и незапрещенной. Ведь по свидетельству апостола, 1 Тим. 4, 3–4, следует “употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением”. И заключение слов сына Сирахова (36, 20): “но пища пищи лучше”. Это истина буквальная, как учит и опыт. Ибо лучше хлеб пшеничный, чем ячменный. Что же касается духовной пищи, то величайшая истина, что хлеб Причастия лучше всякой другой телесной пищи. Посему Господь, Ин. 6, 55: “Ибо Плоть Моя истинно есть пища”. О сей пище Господь сказал Августину[1201]: “Я – пища взрослых; расти, и будешь вкушать Меня”. Мы можем также по-другому истолковать приведенные слова: “желудок принимает в себя всякую пищу”, – ибо наше богословие, или Священное Писание, принимает для служения ему любое другое писание, если оно не противоречит добрым нравам и католической вере; “но пища пищи лучше” – потому что слова пророков лучше, чем поэтов, и слова Христа и евангелистов лучше, чем слова Аристотеля и философов». Выслушав все это, брат Петр поступил так, как поступают иные, которые прибегают к нападкам, когда оказываются несостоятельными в /f. 311d/ диспуте, и сказал: «Говорить сие, то есть приводить в качестве свидетельства слова неверующих, скорее пристало бы еретикам. Я говорю о Мерлине, свидетельством коего ты воспользовался».

Здесь доказывается, что мы можем использовать высказывания неверующих в качестве свидетельства по шести соображениям

Брат Уго, подстрекаемый этим замечанием Петра, ответил: «Ты лжешь, и я докажу, что ты много раз солгал. Во-первых, доказываю свидетельством Господа, Коему Иоанн сказал: “Наставник! мы видели человека, именем Твоим изгоняющего бесов, и запретили ему, потому что он не ходит с нами. Иисус сказал ему: не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас”, Лк. 9, 49–50. Во-вторых, потому что апостол, Рим. 15, 4, не оговаривает особо и не исключает ни одного писания, но говорит в общем: “А все, что писано было прежде, написано нам в наставление”. В-третьих, потому что апостол в Послании к Титу, 1, 12–13, использует свидетельство языческого поэта, говоря: “Из них же самих один стихотворец сказал: ‘Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые. Свидетельство это справедливо’”. В-четвертых, потому что Августин в книге “О Граде Божием”, XVIII, 23, использует слова Сивиллы как свидетельство для доказательства о Христе, в следующих стихах: “Знамение суда”. Более того, в той же самой книге Августин приводит как свидетельство слова Вергилия: “И вызовы Кодра”[1202]. В-пятых, потому что блаженный Василий говорит, что “свидетельства недругов весьма достойны доверия”[1203]. Сие истиннейшая правда, особенно когда свидетельства касаются хорошего или похвального. В-шестых, доказываю на примере Церкви, которая не отвергла пророчества Валаама и Каиафы. Первый предсказал рождение, второй – страдание Христа. Рождение Христа Валаам предсказал такими словами: “Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля”, Чис. 24, 17. И это принесло больше