Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Украине к таким словам стоит относиться осторожнее – знаем мы, что такое украинское «всегда») останется клеймо, исключающее их полноценное участие в украинской политике. Елена Лукаш – из последних. С ранней молодости в окружении Януковича, на пике карьеры – министр юстиции, потом – почти диссидентка и оппозиционный блогер вроде, наверное, Анатолия Шария. То есть, ссылаясь на нее, не нужно говорить «на Украине доказали» или «на Украине выяснили» – она человек ангажированный и одиозный, тут вопросов нет.

Но, с другой стороны, ничего ведь особенного она и не выяснила, просто села и изучила список «небесной сотни» – главной, наверное, святыни постмайданной Украины. Никакого срыва покровов, никаких секретных досье – все публично и официально. Один подрался в интернет-кафе и погиб в драке, вроде бы спорили про майдан, поэтому его посчитали; другой умер от сердечного приступа в метро – вероятно, ехал с майдана, поэтому тоже в список; третий реально был на майдане, но попал под машину, за рулем которой тоже был майдановец – посчитали; еще один умер от пневмонии, но мог надышаться дымом горящих покрышек – в списке; самый хит, с которым Лукаш отдельно выступает по телевидению – умственно отсталая девушка со Львовщины, которая (болея, между прочим, гепатитом) готовила на майдане еду, порезалась консервной банкой, получила заражение крови, а еще у нее была аллергия на лидокаин, укололи и умерла.

Тут стоит учесть, что «небесная сотня» священна не только в сакральном измерении, но и в бюрократическом. Список канонизирован официально, все члены «сотни» награждены посмертно советской (с сине-желтой колодкой) звездой Героя, их семьи получают специальные геройские пенсии, на школах, где они учились, и на домах, где они жили, висят мемориальные доски. И при этом – да, у одного драка в кафе, у другого пневмония, у третьей аллергия на лидокаин, и нужно, наверное, какое-то усилие, чтобы поклоняться таким, в общем, неоднозначным героям. Наверное, на пике военно-патриотического угара украинское общество было готово к такому усилию, сейчас у них новые времена, и, наверное, поэтому Лукаш и активизировалась – но нет, не пугайтесь, перед вами не антиукраинская агитка, потому что, конечно, не в украинцах дело, они-то в этом смысле совершенно обычные советские люди, устроенные примерно так же, как россияне.

У россиян как раз в эти дни – большая потеря, умерла легендарная советская разведчица Гоар Вартанян, по этому поводу произносятся всякие подобающие моменту речи; известно, что главный подвиг Вартанян и ее мужа лег в основу популярного художественного фильма «Тегеран-43», и сами Вартаняны в многочисленных интервью охотно рассказывали эту историю, которую в эти печальные дни интересно освежить в памяти – на десяти верблюдах в Тегеран едут немецкие диверсанты, выкрасившие волосы хной, чтобы все принимали их за персов, Николай Кузнецов из украинских лесов шлет сигнал о готовящемся покушении на лидеров «большой тройки», немецкий резидент, отпустив бороду, работает могильщиком на армянском кладбище – кажется, именно такие истории в наше время называют морозными. Путаница в датах, местах, именах, ссылки на несуществующее интервью Отто Скорцени – все как полагается. Историки даже не разоблачают, а скорее высмеивают вартаняновскую версию, но шансов у них немного – на стороне Вартанянов пресс-служба СВР, которая называет их великими разведчиками, и лично Сергей Нарышкин, называющий себя их учеником (петь учили?), и это примерно то же самое, как геройские звезды для «небесной сотни» – официальная канонизация, которая весомее любых аргументов.

Что-то похожее было с 28 панфиловцами, про которых директор российского Госархива Сергей Мироненко доказывал, что это вымысел и миф, но директор архива – лицо хоть и официальное, но не самое высокопоставленное, министр культуры сильнее, и хотя у Мироненко были все нужные справки, а у Мединского – только советский патриотизм и целесообразность, победил Мединский. Архивист лишился должности, а панфиловцев дополнительно канонизировали специальным художественным фильмом, и кто беспокоился по поводу памятников, мемориальных досок и музеев, те облегченно вздохнули, ревизионизм не прошел.

Он вообще редко проходит. Практически уникальный случай (хотя и на кону была всего лишь статья в Википедии) – коллективное развенчание легенды об азербайджанском пастухе Ахмедии Джебраилове, считавшемся героем французского Сопротивления и другом де Голля, хотя доказательств этому не было примерно никаких. Наверное, подобной ревизии заслуживал бы еще один «друг де Голля» чеченец Алавди Устарханов с такой же, как у Джебраилова, биографией, но, видимо, чеченских героев никто не разоблачает, чтобы потом не пришлось извиняться, да и статьи в Википедии про Устарханова нет.

Ревизионизм – не самое уважаемое течение общественной мысли, частный случай конспирологии, которую также мало кто уважает. Холокоста не было, американцы не были на Луне, Путина на людях изображают двойники, берестяные грамоты фабриковали по приказу Сталина, Гленн Миллер не погиб, а сменил имя и стал Андроповым – понятно, что этот жанр заведомо маргинален. Но эпоха общедоступных массивов данных, эпоха гораздо более легкого и точного, чем раньше, фактчекинга, коллективных расследований силами сотен пользователей, эпоха Википедии и OCCRP дает очевидные шансы такому ревизионизму, в котором маргиналами будут уже те, в чьем распоряжении – только старое художественное кино или пропагандистские брошюры (а у ревизионистов – документы, официальные запросы и вообще все, что в любом суде легко примут к рассмотрению и подошьют). В этом смысле политрук Клочков, Ахмедия Джебраилов, разведчики Вартаняны и защитница майдана Ольга Бура стоят в одном ряду, а кто его пополнит дальше – оружейник Калашников, писатель Шолохов, поэт Муса Джалиль? В Москве на Красной площади рядом с бесспорными деятелями более поздних лет (там неважно, Жуков или Жданов, Гагарин или Дзержинский – про них-то понятно, что они, по крайней мере, существовали и имели заслуги) лежат какие-то совсем непонятные люди, захороненные в 1917–18 годах – вроде бы участники московских уличных боев с «красной» стороны, но был бы тогда интернет, наверняка бы выяснилось, что и там вперемешку с реальными большевистскими боевиками похоронены какие-нибудь жертвы давок, пьяных драк и чего-нибудь в этом роде – никто ведь не проверял, да и не могли никак проверить.

Сейчас – могут. Старые блогеры помнят историю про Ольгу Рукосылу – девушку-антифашистку, забитую до смерти в 2008 году в Иркутске. Когда ее уже все оплакали, когда ее портрет облетел весь интернет, включая относительно серьезные СМИ, когда акции ее памяти прошли не только в Москве, но и за границей, выяснилось, что это была злая нацистская мистификация, пранк, девушки не существовало – но это выяснилось, потому что был интернет, не было бы его, так бы