Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Это правильно, — машинально согласился Вилей. — Никому не верь.

— Вот и говорю! Сомнения берут меня! — Громко сказал хозяин, словно глухому. Коммандер очнулся от дум.

— Ну, нету денег. В Валу найду, а при себе нету! Я ж вроде как при исполнении… — Сказал, а сам тотчас пожалел об этом. Хорош! Коммандер при исполнении.

— Сказал, вернусь! — Веско добавил Вилей. — Коня моего вели запрячь.

Хозяин смерил его взглядом, полным досады.

— Как скажете, господин Коммандер.

Вилей отвернулся. Теперь девице бы надо объяснить, что она с ним никуда не поедет.

*****

Выехать, однако, пришлось только на следующий день.

Девица Алихана рыдала, узнав, что Вилей отправляется один. Она рвалась расцарапать ему лицо, один или два раза даже достала, узнав, что ей придется дожидаться Вилейкиного возвращения в харчевне. Но в конце концов смирилась. Так и выехал без денег, без бумаг, неизвестно когда потерянных, а может и пропитых в угаре. Одна надежда, что в Валу его вспомнят и не оставят в беде.

Как мог, привел себя в порядок, но вид все одно имел неблаговидный. За те семь дней, что пробыл в харчевне, сильно похудел и обрюзг. Синяк на лице начал зеленеть, а одежда истрепалась. Хозяйка штопать не стала, а девица просто отказалась, сославшись на неумение. Соврала, конечно. Оружие свое Вилей припрятал под грязную холстину, чтоб в глаза не бросалось. Бумаг-то не было, по всему, вытянули из сумы, когда в беспамятстве валялся. Ругал себя последним словом, но поделать уж было ничего нельзя. Те, с кем пил, давненько съехали. Теперь ищи ветра.

По всем этим причинам пробираться решил небольшими дорогами. На большом тракте можно было встретить множество разъездов, а его здесь в лицо никто не знал.

Так и отправился поутру с рассветом. В тягостных раздумьях и с пустым кошелем. В брюхе булькал утренний чай с единственным куском сахарной булки. Больше хозяин не дал. Поджав губы, проводил Вилея взглядом. Назад не ждал, это было видно. Но ничего, вот вернется, в полном облачении, с деньгой, тогда и поговорим.

На небе бродили легкие облака, обещая к обеду дождь. Под куртку задувал холодный осенний ветер. Как быстро погода испортилась. Всего семь дней прошло, а будто целый месяц. По обочинам подсыхала трава, в яминах стояли слякотные лужи. Вперед тянулась дорога, тянулась и позади. Конь шел бодрой рысью по обочине, сбивая утреннюю росу с травяных шапок. После некоторого времени Вилей приободрился. Все не так плохо. Бес с ним, с Эволой, Стершей, и Бог знает кем еще. Не в нем центр жизни. Вот вернется домой, подаст в отставку. Домик прикупит, займется крестьянством. Так-то оно приятней, к земле когда ближе. Палисадник перед домом разбить, скотину завести. Красота! Морхей-то вон знал, чего хотел. От всех подальше, в самом поле всегда, вокруг только верные люди, никаких бандитов, никаких Юстиниаров. Сам себе господин…

За приятными мыслями не заметил, как въехална небольшой мосток. Дорогу перегородили вооруженные до зубов люди. Вилей развернул коня, но и позади уже вырос лес из копий и мечей.

— Кто таков? — Грубо крикнул из-за спин воинов командир. Вилей повернулся к нему. Рука потянулась к мечу под седлом.

— Сами-то кто? Я — Коммандер Протектор Скалак, из Геленийской провинции. Здесь по делу. Пропустите именем Совета.

— Знак есть у тебя? — Спросил все тот же грубый голос, а копья придвинулись ближе.

— Какой еще знак? — Спросил Коммандер, чувствуя, что вступает на зыбкую почву. Рожа битая, документов нет, до Вала — далеко, здесь его никто не знает.

— Эдикт вышел. Каждому путнику в Протекторате Знак проездной получить. Не знаешь что ль? Протектор… — Послышалась Вилею в последнем слове крепкая издевка. Ох, не уйти теперь.

— Я давно в дороге, не знал, — примирительно сказал он, незаметно заставляя коня отступать к краю моста. — А вы-то кто ж?

— Мы — Добровольный патруль, — командир выступил вперед, наконец, из-за спин своих защитников. Оказался небольшим мужичонкой, силы в котором наверняка немного, из лат — кольчужная рубаха до колен, ничего более. Крестьянские приключенцы, не иначе. — Помогаем Святому воинству сыскать непотребных человечишков.

— Это каких еще? — Вилей примерился уже к прыжку. Не дадут пройти. На рожах написана жажда крови. Надо бежать, пока можно.

-Таких вот, — задиристо ответил мужичонка, — которые закона не знают!

— Сказал же давно в дороге, без меня эдикт вышел, — возразил Коммандер. Крестьяне, может, удастся уговорить.

— Много таких! — Сощурился командир. — Мы тебя сейчас доставим пред светлые очи Праведника, а там разберемся.

— Чего? — Вилей дернулся было прыгнуть, но шею обхватила петля, сдавила, лишила воздуха. Только Коммандер и видел, как взметнулись в воздух его ноги, как дернулся прочь круп коня, как навалились на него вооруженные разбойники, колотя, куда попало. Сдернули курточку, надавили на грудь. Один из разбойников в запале пару раз саданул по зубам. Вилей в ярости не остался в долгу, как мог, сильно, стукнул кулаками в месиво человеческих тел. За то его ухнули головой о землю, дернули за волосы, поднимая голову для нового удара.

— Эгей! Охолонитесь! — Голос командира. Бандиты расступились. Петля на шее никак не давала вздохнуть. Вилей, точно рыба, хватал воздух ртом, руками цепляясь за веревицу. Неизвестный ловчий дернул за петлю, крепче стискивая её объятия, уперся ногой в спину поднявшегося на колени пленника.

— Чего творите, суки… — Прохрипел Коммандер. — Убью…

— Не грозись, — мужичонка оглянулся назад, где трое молодцев словили вилейкиного коня, вытянули уже из сумок завернутый меч.

— Чего это у тебя. Меч? Прячешь? Разрешение имеешь? Коммандер… — Снова издевка.

Вилей дернулся. К нему подступились двое, заломили руки за спину. Пленник махнул кулаком, метя в пах, в ответ ему снова ударили по зубам, да так, что он упал на сырую землю, разбрызгивая кровь с разбитой губы. Снова подступились бандиты, скрутили руки, связали крепко в локтях, после сняли петлю с шеи, подняли, усадили на колени.

— Не имеешь, значит, — протянул мужичонка.

— Вынули, — прохрипел Вилей.

— Какой же ты Коммандер, коли тебя, как щенка обнесли, — улыбнулся командир. Молодцы кругом захохотали. Вилей с ненавистью посмотрел на худую бороденку, на прыщ на щеке. Вдарить бы, да