Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

- Точно. Ошпаренный, подь сюда.

Конопатый, которого макали в кашу, до последнего делал вид что не местный и, вообще, случайно зашёл. Но приказы не обсуждаются, пришлось и ему подойти.

- Чего нахохлились, вьюноши? Или не рады?

Радовался лишь Аристид, и то неуверенно. Второй дворянин был серьёзен, Конопатый откровенно трусил, Жирдяй не до конца понимал, зачем его вызвали. Шестерых хоть и трясло, как в падучей, но они, похоже рассчитывали взять количеством.

Де Креньян уже натягивал стёганный поддоспешник. А чего тянуть, когда всё и так решено?

Глава 6

У Ренарда закружилась голова, перехватило дыхание, и он на какое-то время полностью выпал из реальности. Его мечта почти осуществилась. Пусть не совсем, как хотелось, и до истинного воина ему ещё далеко, но доспехи-то настоящие. Рыцарские. Вот они. Всего лишь первый шаг на долгом пути, но он сделает всё, чтобы дойти до конца.

Де Креньян затянул в узел последнюю завязку на куртке и озадаченно замер. Что делать дальше, он, конечно, представлял, но очень приблизительно. Перед ним лежало столько всяких железок, что Ренард и названия-то не каждой знал, а уж куда и какую следовало крепить и подавно.

Де Креньян ещё бы долго стоял, почёсывая в затылке, если бы на помощь не подоспел сержант Леджер. И первым делом напялил ему на голову странной формы колпак.

- Это ещё зачем? — возмутился Ренард. — Я ж не тётка какая, чтобы чепец носить.

Сержант оборвал его несильной затрещиной.

- Это чтобы твою дурную голову совсем не отбили. Стой молча и запоминай, что к чему, — проворчал он и поднял с травы первую железку. — Это поножи. Их вот сюда… вот так.

Леджер приставил элемент доспеха спереди к голенищу и сноровисто закрепил сзади ремнями.

- Наколенник…

Ещё одна замысловато изогнутая конструкция встала на своё место.

- Налядвенник…

Почти то же самое, что и поножи, только размером побольше, и крепились она на бедро. Леджер повторил манипуляции со второй ногой де Креньяна и приказал:

- Ну-ка, подвигайся.

Ренард прошёлся туда-сюда, посгибал ноги в коленях и даже попрыгал для верности — доспех сидел, как вторая кожа.

- Вроде нормально. А почему заднюю поверхность не защищает?

- А ты собираешься убегать?

- Нет, конечно.

- Тогда и незачем, — усмехнулся сержант. — Руки подними.

Вниз с тихим шорохом заструилось живое железо. Тело облепила кольчуга тройного плетения, расправилась и остановила свой бег где-то на уровне середины бедра. Ренард задрал подбородок, высвобождая голову из кольчужного капюшона.

- Как? — поинтересовался сержант.

Де Креньян взмахнул одной рукой, второй, подвигал плечами… Движения, не то чтобы сковывало, но…

- Тяжеловато, как-то, — поделился он своими наблюдениями.

- Привыкай, целее будешь, — усмехнулся Леджер и перешёл к следующему элементу. Он затянул на поясе Ренарда латную юбку из нескольких секций, защищающих задницу, пах и верхние поверхности бёдер. Щёлкнул пальцем по средней. — Это самая важная часть. Без гульфика воину никуда. Хозяйство отрубят, тогда и мужик не мужик, и рыцарь не рыцарь…

Пока Ренард размышлял над словами сержанта, тот навесил стальной нагрудник, затянул ремни, прикрепил заднюю часть, сверху нацепил кованый воротник, закрывающий шею и горло.

- А почему спина защищена, раз мы тыл врагу не покажем? — не сдержал язвительного замечания Ренард.

- Получишь по горбу боевым цепом или кистенём, вот тогда и узнаешь, — спокойно ответил Леджер и занялся руками новобранца.

Когда наручи, оплечья и налокотники встали на своё место, Де Креньян уже самостоятельно натянул толстые кожаные перчатки, а сержант помог надеть поверх сегментарные рукавицы и тоже их закрепил. Ренард несколько раз сжал и разжал пальцы — неудобно, конечно, но в целом пойдёт.

Напоследок Леджер нахлобучил ему на голову круглый шлем с забралом и застегнул ремень на подбородке.

- Первый готов! — объявил он во всеуслышание.

- А как же меч? — удивился Ренард.

- Да, чуть не забыл. Держи, — с этими словами сержант вручил ему толстую палку и хлопнул ладонью по нагруднику. — Иди обвыкайся.

Ренард с понимающей ухмылкой взял её и взвесил в руке. Ого. Свинцом её, что ли, залили, тяжелее его старого кацбальгера раза в три. И длиннее намного. С этим понятно, палка должна заменить полуторный меч, но зачем такая тяжёлая? Впрочем, старший наставник знает, что делает. И де Креньян принялся прыгать, ходить и поворачиваться, привыкая к обнове.

Ощущения непривычные. Латы сковывали движения и ощутимо давили на плечи. Доспех хоть и не полный, но фунтов сорок, наверное, прибавил. Ренард захлопнул забрало, глянул в смотровую щель — неудобно, поле зрения сильно перекрывает. Но лучше так, чем, к примеру, получить стрелу в глаз или дубиной по морде. В любом случае нужно привыкать, иначе какой из него рыцарь, без доспехов-то.

- Второй готов! — раздался возглас сержанта Реми.

Следом завопил Аристид:

- Вы мне предлагаете в этом биться?! Старший наставник, это же прошлый век…

Сержант с лязгом захлопнул ему забрало, чем заглушил последнюю часть возмущённой тирады.

- Дурень, тебе же лучше будет, синяков меньше останется.

Де Лотрок недовольно пробубнил что-то в ответ, но никто ничего не разобрал — прозвучало как в бочку.

***

Тем временем Дидье получал несказанное удовольствие от происходящего — это было у него на лице написано. Пусть бой не настоящий, пусть учебный, но бой. Сражение. Битва. Лихие рубаки, звон клинков, лязг железа, кровь бурлит в жилах, бьёт фонтаном из ран… Воин тряхнул бородищей, отгоняя кровавое наваждение, и вышел на середину в роли распорядителя предстоящей схватки.

- Дуэлянт и храмовник, на исходную, — жестом пригласил первых бойцов он и показал, куда встать. — Остальные собрались в круг.

Дидье подождал, пока неофиты выполнят приказание, и огласил правила поединка:

— Бой до первой крови. Других ограничений нет. Участник считается побеждённым, если будет ранен до крови, упадёт на землю или запросит пощады, — сказал он и занял место среди новобранцев. — Начинайте.

Противники шагнули навстречу друг другу и замерли. Изучали друг друга. Ренард застыл в стойке «Глупца», Аристид же принял какую-то мудрёную позу, видимо, из арсенала литалийского обучателя. Тяжёлую палку он снова держал словно шпагу. Двенадцатифунтовый дрын прижимал его руку к земле, но Аристид с упорством, достойным барана, раз за разом возвращался в исходную стойку.

«Вот дурень, ничему тебя жизнь не учит».

Ренард