Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

безглазым бараном быть, чтобы подстрелить своего же? Да там и надо то всего — ничего не делать, чего уж проще. Даже деревенский дурачок справится. Дидье выдержал паузу, дождался, пока все успокоятся и продолжил:

- Это, — он показал всем поистине монструозную конструкцию, — тяжёлый пехотный. Незаменимая вещь при стрельбе из укрытий, со стен и замковых башен. Крайне убойная и дальнобойная. Её будут осваивать стражники.

- И как такую дуру натягивать? — не сдержал удивления кто-то из них.

Вопреки ожиданиям, старший наставник посчитал вопрос уместным, поэтому орать не стал и объяснил. Правда, в своей обычной манере:

- Каком кверху. Вернее, спиной. Это настолько просто, что справится самый тупоголовый. А кто не сможет, тех в челядь отчислю.

Известие снова взбудоражила отроков — в челядь никто не хотел. Даже самые закоренелые простолюдины почувствовали вкус к ратной службе, и возвращаться к простецкой работе не горели желанием.

- Начинаем, — закончил вводную Дидье, — Сержанты всё объяснят.

Те уже стояли на исходном рубеже. Брис, Реми и Леджер. Каждый у заранее приготовленного стола, на которых дожидались своей очереди арбалеты, натяжные приспособления и боевые болты в специальных подсумках. Вызывать начали сразу по трое.

Ренард подошёл в числе первых.

Де Креньян был уверен в себе, но всё же немножечко волновался. До соломенного щита навскидку шагов тридцать, из лука он бы легко уложил стрелу в центр, но арбалет всё-таки оружие непривычное, а вдруг не получится…

От козьей ноги Ренард сразу отказался. Двойной крюк с ухватистой рукояткой покрутил, внимательно рассмотрел со всех сторон и тоже отложил в сторону. После чего взял арбалет, упёр сапог в стремя, ухватил толстую тетиву пальцами и, поднатужившись, натянул. Та послушно села на зацепной «орех» и там напряжённо застыла. Сержант Леджер, внимательно наблюдавший за каждым этапом, одобрительно кивнул и ткнул пальцем в мишень.

- Твоя вон та, крайняя.

Ренард вложил короткую стрелу в желобок, выдохнул и поднял увесистую конструкцию на уровень глаз. Замер, прицелился и, задержав дыхание, нажал спусковую скобу. Тетива коротко тренькнула, завибрировала, плечи арбалета рывком распрямились… Тут же глухо стукнуло — короткий болт вошёл почти в центр щита, по самое оперение.

- Хорошо, — похвалил его Леджер. — Давай-ка ещё разок.

Вторая попытка далась Ренарду легче. Дидье оказался прав — ничего сложного, гораздо проще, чем из лука стрелять. Уложив ещё две стрелы рядом с первой, де Креньян вернулся в строй в превосходном настроении. Ему и новое оружие понравилось, и получилось, считай с первого раза, да и лишний плюс в глазах наставника заработал.

Выход Пухлого новобранцы встретили улыбками, оживлённым перешёптыванием и насмешками. Все прекрасно помнили, как сильный не по годам, но неуклюжий отрок порвал тетиву в первый же день. Помнили это и сержанты. Брис, которому достался этот стрелок, навис над ним строгой наседкой и внимательно следил, чтобы он ничего не сломал. Но обошлось. Брис выдал ему боевой болт и с облегчением выдохнул.

- Эту что ли штуковину нажимать?

Пухлый наставил на него арбалет, повернувшись с глупым вопросом.

- Куда ты!.. — заорал Брис…

… и рванул в сторону, скручивая корпус в прыжке — жирдяй уже тронул «штуковину».

Рычаг подался под толстыми пальцами, хлопнула тетива, глухо стукнуло.

В воздухе повис тягучий вибрирующий звон.

Отрок, сменивший Ренарда на третьем рубеже, странно дёрнулся, булькнул горлом и медленно осел на колени. Постоял так немного, завалился набок, дрыгнул ногой и затих.

- …целишь, дубина ты стоеросовая! — закончил фразу сержант, влепил незадачливому стрелку оплеуху и вырвал оружие из его рук.

- Что я сделал не так? — обиженно захлопал глазами переросток, потирая покрасневшее ухо. — Просто спросил…

- Спросил он! Это ты ему расскажи!

Сержант в сердцах сплюнул под ноги, швырнул арбалет на стол и поспешил к третьему рубежу. Там над телом новобранца склонился Леджер. На вопросительный взгляд товарища он лишь покачал головой.

- Отошёл уже. Стрела сердце пробила.

За спиной Бриса нарисовался Пухлый.

- А чего тут? — спросил он с любопытством в голосе и вдруг изменился в лице. — Ой, да что же это, Господи Триединый… Я не хотел… Вставай… Очнись…

Он растолкал дюжих сержантов, упал рядом с отроком на колени и принялся того тормошить.

- Вставай! Поднимайся! Чего ты?!

- Прекратить! — гаркнул Дидье, отшвыривая голосящего отрока словно пушинку. — Ты и ты, ко мне. Уберите его! Брис, проследи! Реми, Леджер, этих — в казарму! А ты, стрелок, пойдём-ка поговорим.

Старший наставник сгрёб жирдяя за шиворот и потащил за собой. А тот даже не упирался, только носом жалобно хлюпал, и сопли растирал по лицу рукавом.

Двое из «стражников» подошли к бездыханному телу, замешкались в нерешительности, но злобный окрик Бриса быстро привёл их в чувство. Они подхватили убитого за ноги – за руки и, под приглядом сержанта, поволокли того к главной башне. Остальных Леджер с Реми погнали в расположение.

Новобранцы покидали ристалище пришибленными и подавленными. Даже Ренард, уже видевший смерть и сам ходивший по краю, чувствовал себя не в своей тарелке. И пусть убитый не был ему другом, пусть нравы здесь суровые, но погибнуть вот так, ни за что... Приятного мало.

До вечера и всю ночь неофитов не трогали, дали прийти в себя.

А о дальнейшей судьбе Пухлого оставалось только гадать.

***

Следующий день стал внеочередным хозяйственным. Отрокам предстояла помывка, постирка и прочие радости водных процедур. За ночь многие оклемались, а тёплый ветерок и яркое солнышко сдули последние следы неприятных воспоминаний. В юном возрасте потрясения надолго, вообще, не задерживаются, а когда идёт смена впечатлений, так и подавно.

Памятуя вчерашние события, сержанты не лютовали, и на дисциплину смотрели сквозь пальцы. Поэтому на речку новобранцы шли шумной гурьбой, все обвешанные грязной одеждой, с ушатами в обнимку и с кусками чёрного мыла в руках.

Брусчатка мостовой сменилась натоптанной тропкой, та обогнула замковую стену, нырнула вниз, и вскоре под ногами зашуршал жёлтый песок. Неофиты оказались на пляже. Здесь Вилона закладывала петлю, и пологий берег плавной дугой вдавался в её глубокие воды. Здесь заросли высокого камыша и рогоза прерывались широким прогалом, с каждого края которого были устроены деревянные мостки.

Ренард не стал терять времени даром, шагнул на дощатый настил и принялся застирывать подштанники. Остальные же не спешили. Кто-то сразу рухнул в тёплый песок, кто-то разнагишался и ринулся в воду, кто-то просто смотрел, как Вилона мерно катит упругие волны. Но, как бы там ни