Непризнанный рикс - Егор Большаков

что смог не просто открыть глаза, но и говорить — хоть и с большим трудом — Орто назвал чудом. Хельвик постоянно просил пить и постоянно пил, хотя Орто и настаивал, чтобы рикс пил не так обильно — всё-таки рана затрагивала и живот, причем были все опасения, что повреждены не только кожа и мышцы, но и внутренности.

Несмотря на все усилия Орто, к вечеру у Хельвика начался сильнейший жар. И старый крофтман, и Хелена провели всю ночь у постели рикса, накладывая примочки, промывая рану и давая раненому напиться… но, похоже, короткое время Хельвикова правления над вопернами подходило к концу. Рикс то впадал в забытье, бессвязно бормоча «тень… волк… кот… Астальф…», то выкрикивал команды, будто ведет дружину в бой, то вдруг приходил в сознание и пытался успокоить плачущую дочь. Несколько раз за ночь рикса навещали Хродир, Ильстан, Ремул и Серпул — но всё, что они могли делать, это лишь скорбно стоять у постели умирающего воина и наблюдать за попытками Орто и Хелены сделать хоть что-то для облегчения его боли.

Утром у дверей покоев Хельвика встретились Ремул и Серпул. Оба были не выспавшимися и угрюмыми.

— Придется мне, видимо, выполнить самую печальную функцию представителя друга вопернов, — вздохнул Серпул, проведя ногтями по отросшей за сутки щетине на щеке, — утверждать нового рикса… Вот уж не думал, что везу юного Ильстана не погостить в родном доме, а увидеть отца в последний раз…

— Утверждать? — переспросил Ремул, — извини, но воперны — народ из Транслимесной Таветики, они не нуждаются в утверждении рикса имперской администрацией.

Серпул печально хмыкнул.

— Во-первых, — сказал он, — договор о дружбе был подписан не вопернами в целом, а Хельвиком, — чиновник потер веко, — и продлевать его должен новый рикс. Мы тут оба, если ты забыл, находимся для представления интересов Империи, и, соответственно, должны подписать с вопернами новый договор. У меня не должно быть сомнений в том, что он будет подписан. Во — вторых, посмотри правде в глаза — без нашей помощи вопернов задавят. Не тарутены и не ругтаны, конечно — эти без нашей воли не сунутся — но вот сарпески, как я слышал, сговорились с марегами — а это уже прямая угроза вопернам.

— Как они могли сговориться? — устало спросил Ремул, — таветские племена не склонны сговариваться…

— Если у них нет общих врагов и общих интересов, — перебил Серпул, — а тут есть и то, и другое. Ходят слухи, что Курсто Сарпескарикс выдает свою дочь, Фертейю Курстдотта, за Таргстена Марегарикса — как думаешь, воперны смогут сдержать удар объединенных дружин двух племен?

Ремул пожал плечами.

— Не смогут, — резюмировал наместник, — поэтому я и хочу, чтобы следующий Вопернарикс чувствовал нашу поддержку и помощь. И поэтому я буду утверждать нового рикса вопернов, пусть знает, что Ферранская Империя хочет и может ему помочь.

В коридор вошли Хродир и Ильстан — обоим явно было не до сна в эту ночь. За ними следовали знатные вопернские мистуры, главы родов, хундрариксы дружины, родовые крофтманы… и ферраны из свиты Серпула. Всем, видимо, было очевидно, что пришел час прощания.

— Мы с тобой позже еще поговорим, доложишь мне о местных делах, — быстро и тихо сказал Серпул, — а сейчас мне необходимо сказать речь у постели Хельвика — иначе можем опоздать.

Все пришедшие вошли в покои рикса, встав в скорбном молчании вокруг постели в несколько рядов.

Сам рикс, бледный как полотно, лежал с закрытыми глазами, накрытый толстой меховой шкурой, изредка сжимая зубы от нестерпимой боли. Ремул испытал искренюю печаль, глядя на то, как еще совсем не старый воин стоит на пороге смерти. Отец Хельвика прожил гораздо дольше, и, хоть и сражался во многих боях, умер своей смертью. То, что случилось с Хельвиком, было несчастьем для народа вопернов, ибо сам Хельвик принял народ, будучи зрелым мужем, а вот Хродир лишь два года назад первый раз самостоятельно вёл свой отряд воинов в походе на сарпесков. Готов ли сын Хельвика принять риксрат — наверное, не знал даже сам Хродир.

Рядом с Хельвиком устало суетились Хелена и Орто — старый крофтман кивал носом, явно не справляясь с одолевающим его сном.

— Отцу совсем плохо, — вздохнула Хелена, — не сегодня, так завтра уйдет пировать к Богам и Героям. Рана не закрывается никак, то в жар, то в пот бросает…

Присутствующие скорбно помолчали.

Серпул подошел к Хельвику, мягко положил ладонь ему на грудь. Рикс открыл глаза.

— Имперец, — с трудом прохрипел он, — кто ты?

— Ты не узнаешь меня, друг Хельвик? — сказал Серпул на весьма неплохом таветском, — я — Кес Серпул Унула, мы с тобой…

— А, — перебил Хельвик, — извини, друг. Я сейчас себя-то не узнаю, — рикс попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила его лицо, — это правильно, что ты приехал. Порадуй меня перед моим уходом. Ты привёз зерно?

Серпул кивнул.

— Восемь возов, доверху нагруженных мешками с зерном, стоят у Гротхуса, и вопернам не придется голодать этой зимой, — он глубоко вздохнул, — но мне очень жаль, что уходит такой достойный человек, настоящий друг ферранского народа. Я лишь могу надеяться, что ты сможешь победить смерть и…

Хельвик опять криво улыбнулся.

— Друг имперец, — перебил он чиновника, — я не хочу побеждать смерть. Я приму ее с радостью. Хоть, может, это и недостойно воина — так говорить — но мне сейчас очень больно. Мне даже говорить больно, — рикс закрыл глаза и тяжело продышался, — так что я могу надеяться только на то, что попаду в Чертоги Героев.

— Ты был воином, — несколько пафосно сказал Серпул, — ты жил, как воин, и умираешь, как воин — от раны. Твоё место в Чертогах Героев.

— Да будут истины слова твои, — ответил Хельвик, — вот что: пусть все отойдут от моего ложа, а останется только молодой Квент Ремул, я с ним отдельно пообщаться перед уходом хочу.

Все присутствующие отошли так, чтобы не слышать, о чем пойдет разговор умирающего рикса и ферранского гостя. Ремул склонился к лицу Хельвика, чтоб тот мог говорить как можно тише.

— Обещай мне одну вещь, молодой хундрарикс, — тихо сказал Хельвик, — если ты хоть немного уважаешь волю умирающего воина, что был искренним другом твоего народа…

— Я уважаю твою волю, о Хельвик Вопернарикс, — медленно кивнул Ремул, — и исполню твои предсмертные слова.

— Женись на моей Хелене, — сказал Хельвик, — будь мужем ей и братом Хродиру с Ильстаном. Я понимаю, что ты — ферран, и, возможно, в Ферре у тебя уже есть жена, но…

— Нет у меня там жены, — Ремул кисловато