Непризнанный рикс - Егор Большаков

улыбнулся, — а была бы — всё равно бы женился я на Хелене, но по вашим, таветским, законам. И я исполню твою волю, рикс Хельвик. Хелена будет моей законной женой. Единственной.

Хельвик выпростал руку из-под мехового одеяла и сжал запястье Ремула.

— Будь ты мне сыном, я бы гордился таким потомком, — всё так же тихо произнес тавет, — и теперь, когда и этот вопрос решен, я могу уйти спокойно. А теперь пусть подойдет Хродир.

Старший сын подошел к постели рикса, а Ремул присоединился к своим.

— Хродир, — сказал Хельвик, — на тебя я оставляю народ. Слушай же мою волю, ибо чувствую я, что не сумею встретить закат завтрашнего дня среди живых. Я уже вижу свет, что исходит меж открытых створок врат Чертогов Героев. Воля моя в том, сын мой Хродир, чтобы ты продолжил дружбу с ферранами. Их зерно нужно нам, наши мечи нужны им. Но не особо верь им: лично я доверяю из них только лично Ремулу, но никому больше. Заботься о народе и дружине, что я тебе оставляю. Заботься о Хелене — проследи, чтобы Ремул действительно на ней женился, он только что обещал это мне.

— Но…

— Никаких «но», сын, — оборвал возможную реплику сына рикс, — такова моя воля, и исполни ее в точности. Далее, заботься о брате твоем Ильстане, ибо тот еще слишком молод, чтоб заботиться о себе самостоятельно. Слушай советов Орто, он знает, о чем говорит. И еще. Когда я уйду, и по мне будет тризна — я хочу, чтоб на ней подали кабана. Я не сумел, сходи ты, добудь лесного хряка. Пусть хряк украсит мою тризну… — речь старого рикса начала терять связность, и он снова впал в забытье.

Хродир согласно кивнул.

Глава 2. Берсерки и ульфхеддары

— Завтра с утра на охоту пойду, — сказал Хродир, — возьму с собой Ильстана и пару дружинников. Если хочешь, пошли с нами.

— Хочу, — сказал Ремул, — и еще. Мы нашего гостя на охоту возьмем?

— Серпула? — грустно улыбнулся Хродир, — слушай, если мы его возьмем, главной нашей задачей будет не спутать его с хряком. Так что если пойдет — пусть на шубу сверху тогу свою красную натянет.

Ярко-алая тога Серпула произвела неизгладимое впечатление на вопернов.

— Надеюсь, тебя не оскорбляет то, что я так отзываюсь о твоем сородиче? — продолжил Хродир.

Ремул с трудом подавил в себе позыв улыбнуться, усилием воли сохраняя серьезное выражение на лице.

— Ты прав, — произнес он, — но я ему предложу в любом случае, он же гость.

Серпулу, как дорогому гостю, выделили отдельную комнату в Гротхусе. Обычно в этих покоях проводили первую, священную с точки зрения таветов, ночь весны рикс и его супруга. Со смерти Сегни — супруги Хельвика и матери Хродира, Хелены и Ильстана — эта комната почти всегда пустовала. Свита же чиновника разместилась в Дальнем Зале того же дома, вместе с частью старшей дружины вопернов. Несмотря на неплохое знание Серпулом таветского наречия, в свите традиционно были переводчики, поэтому общий язык ферраны и воперны нашли довольно быстро, сейчас меняясь подарками. Имперцы с охотой меняли свою заранее купленную ювелирку и специально по такому случаю заготовленные кинжалы-пугио на горностаевые, беличьи и норковые шкурки, которыми славились местные леса и которые в коренных землях ферранов стоили баснословно дорого — дороже был только шелк. Обе стороны были весьма довольны обменом.

Ремул постучал в дверь комнаты Серпула, и тот голосом пригласил центуриона зайти. Чиновник сидел за столом, что-то записывая стилусом в табличку.

— Серпул, — сказал офицер, — у нас завтра с утра охота намечается. Хродир — старший сын рикса — приглашает тебя принять в ней участие.

Серпул улыбнулся, и его лицо опять напомнило Ремулу довольную кошачью морду.

— Ремул, посмотри на меня внимательно, — сказал чиновник, похлопав себя по обширному пузу, — из меня охотник гораздо худший, нежели дичь. Я завалю кабана или медведя, если только удачно на него упаду. Или моё участие в охоте обязательно с точки зрения какой-нибудь таветской традиции?

Ремул почесал нос.

— Таветы считают, что охота — лучшее занятие мужчины, — сказал центурион, — после войны, разумеется. Поэтому участие имперца в охоте показало бы таветам мужественность ферранов. Мужественный союзник и друг предпочтительней слабого.

Серпул прыснул.

— Если бы главным качеством имперского чиновника была бы мужественность — я бы не стал наместником, — улыбаясь, сказал он, — а Империя не стала бы Империей. Знаешь что? Если варвары хотят увидеть мужественность ферранов, возьми с собой на охоту начальника моей охраны, Фламмула. Это здоровенный такой, всегда держится рядом со мной.

— Хорошо, — ответил Ремул, — дядюшка Кес, у меня к тебе есть личная просьба.

Ремул, знающий Серпула с детства, часто называл его «дядюшкой», что самому Серпулу льстило.

— У меня тоже, — сказал чиновник, — сядь, пожалуйста, нам надо поговорить.

Ремул сел на по-таветски грубо сколоченный табурет напротив стола гостя. Серпул посмотрел на собеседника и сказал:

— Ну ты совсем не следишь за собой. Бороду отрастил — ну точно варвар.

Ремул провел рукой по подбородку. Молодой центурион действительно отпустил небольшую аккуратную бородку — просто уже через два месяца пребывания здесь ему надоели смешки вопернов за его спиной относительно того, что без бороды бывают только дети и женщины.

— Таветы не относятся серьезно к мужчине, если у него нет бороды, — пожал плечами Ремул, — моя борода — это компромисс между ферранской бритвой и таветским взглядом на мужественность.

— Ты помнишь, зачем тебя сюда послали, молодой Ремул? — спросил, не убирая улыбки, Серпул, — не забыл задание?

— Помню, — кивнул Ремул, — я — военный представитель.

— Правильно, — сказал Серпул, — а поэтому, дорогой мой Квент, пока у меня есть время — то есть прямо сейчас — я жду твоего доклада. И давай перейдем на мирийский, а то я так думаю, за дверью есть уши, знающие ферранский, — последнюю фразу чиновник произнес по-мирийски; этот язык считался в Ферре языком изящной литературы, отчего был знаком всем образованным ферранам.

— Спрашивай, — несколько смутившись, по-мирийски же ответил центурион.

— Численность племени вопернов и их военный потенциал, — улыбка мгновенно сошла с лица Серпула. Теперь на молодого офицера смотрело строгое каменное изваяние, похожее уже не на довольного кота, а на старого и голодного зверя тигра, живущего в хаттушских горах.

— Ориентировочная численность всех вопернов — около шестидесяти тысяч человек, — Ремул не ожидал, что придется общаться по-мирийски, а оттого не без труда подбирал нужные формулировки на языке, который успел слегка подзабыть, — точнее сказать сложно, так как несколько родов живут отдельно в лесу, далеко от Вопернхусена. Численность мужчин