Непризнанный рикс - Егор Большаков

воинского возраста — порядка двенадцати тысяч человек. Организация войска — традиционная для таветов: две дружины и ополчение. Старшая дружина, или по-таветски хусберды — двести мечей, младшая, или сегманы — триста. Остальные мужчины владеют оружием на уровне обычных варварских ополченцев. Практически все — хорошие охотники, владеют как копьем, так и луком, причем лучшие из стрелков в походе идут отдельным отрядом. Конницы как отдельного рода войск нет, старшая дружина передвигается верхом, но в бою обычно спешивается.

— Насколько быстро воперны могут собрать ополчение, если понадобится?

— Полтора-два дня для того, чтобы гонец добрался от Вопернхусена до окраин земель вопернов, — доложил Ремул, — три-четыре дня на сбор. Это время необходимо, чтобы дойти сюда пешком от дальних селений вопернов.

— Готовность сражаться за Империю?

— Высокая, — Ремул размял затекшую шею, — прошлой зимой наше зерно позволило племени не голодать, в отличие от северных соседей. Варвары помнят добро.

— Твоя оценка воинских качеств вопернов?

— Примерно соответствуют уровню таветов в целом, как мы его знаем. Старшие дружинники только и делают, что тренируются, а охотятся и следят за хозяйством скорее для развлечения, нежели чем для пропитания. Излюбленный вид оружия у старшей дружины — мечи, секиры и копья, у младшей — мечи, топоры, копья и дротики, у ополченцев — копья, лесорубные топоры и луки. Каждый мужчина-воперн хранит дома щит, с которым и ходит на войну. Почти у всех старших дружинников есть меч, у примерно четверти — настоящая кольчуга, как наша лорика хамата, только чуть длиннее на бедрах. Помимо нормальных кольчуг, старшие дружинники носят то, что называется «переплетенная кольчуга» — это лорика из множества переплетенных ремней, куда вставлены плоские железные кольца, которые таветским кузнецам сделать проще, чем тянуть проволоку. В младшей дружине мечами обеспечена где-то половина воинов — остальные с топорами. Кольчуг в младшей дружине мало, и те в основном «переплетенные»; большая часть младшей дружины носит лорику из широких кожаных полос, вываренных в воске, и иногда проклепанных металлическими бляхами. И кольчуги, и кожаные лорики все таветы носят поверх накидки из шкуры, и считают, что лучше всего для этого подходит козья шкура. Ополченцы либо не носят доспехи, ограничиваясь летом блузой, а осенью и весной — накидкой из шкуры, либо носят все ту же лорику из широких кожаных полос, но она есть далеко не у всех.

— Что скажешь об их боевых жрецах?

— О, здесь больше слухов, чем проверенной информации, — пожал плечами Ремул, — воперны — они скорее специалисты по охотничьей, пастушеской и земледельческой, чем по боевой магии. Ты же в курсе, что у таветов нет понятия «магия», как у нас? Вместо этого у них есть слово «Готенкрофт» или просто «Крофт» — то есть умение, даруемое одним из Богов. Причем этот «крофт» — не только про магию. Мне вообще кажется, что они не отделяют магию от не-магии. Удача воина у них — крофт, мастерство гончара — крофт, умение выследить добычу в лесу — крофт, умение общаться с духами огня — крофт, а уж кузнечное дело — это вообще гротекрофт, «большое мастерство». У них практически нет жрецов в нашем понимании, зато есть крофтманы — люди, которые умеют совершать мистерию и как бы надевать маску одного из Богов, в том числе воинского; помимо этого, эти крофтманы умеют общаться с местными титанидами — лесными, водными. Среди крофтманов таветы отдельно выделяют колдунов — это тоже крофтманы, но более близкие к нашему понятию «маг». Крофт колдуна условно можно назвать магией в нашем понимании. Таветы побаиваются колдунов, не вполне понимая, как работает их крофт. Правда, ни одного таветского колдуна я не видел — ни у вопернов, ни у их соседей — а оттого мне кажется, что они скорее сказка, чем реальность. Это, пожалуй, единственные проявления боевой магии, которые я здесь видел. Хотя…

— Что — хотя? — поднял бровь Серпул.

— Это не совсем о вопернах, — сказал Ремул, — это — об их соседях с севера, племени сарпесков. Мы, то есть воперны, ходили на них прошлым летом. В этом походе я видел нечто достойное внимания. Ты когда-нибудь слышал о воинах — оборотнях?

— Слышал, — сказал Серпул, — это те, кто в бою представляют себя волком?

— Я знаю несколько больше, — Ремул качнул головой, — о воинах-оборотнях я тоже слышал еще тогда, когда не был близко знаком с варварами. Я тоже думал, что они просто представляют себя зверьми в бою. Но реальность оказалась интереснее. Возможно, ты сочтешь это сказкой, но…

— Говори, — махнул рукой Серпул, — поверь, я у южных таветов — и не только у них — таких вещей насмотрелся, что меня уже не удивить. Так что говори.

— Таветские воины-оборотни бывают двух видов, — начал рассказ Ремул, — то есть лично я видел два их вида, а на деле их может быть и больше. Таветы называют один вид берсерками, что значит «медведеподобный», а другой вид — ульфхеддарами, что значит «волкоголовый». И те, и другие для боя одеваются в шкуру соответствующего зверя. Как говорят сами таветы, «не носят ничего иного, кроме звериной шкуры». Говорят, эти шкуры они должны добыть лично, и более того — убить зверя голыми руками. Лично я видел только одного берсерка, и, похоже, так и есть — здоровеннейший мужик, примерно как твой начальник охраны: такой может и медведя голыми руками задавить. У него бицепс, как у меня бедро.

— Это всё понятно, — махнул рукой Серпул, — ты только то новое мне сказал, что помимо волков они могут нарядиться и медведем. А что тут магического? Воины в шкурах, воины в тряпках, воины в кольчугах — какая разница?

— Слушай дальше, — сказал Ремул, — я тоже думал, что это просто боевое одеяние, пока не увидел эту братию в бою. У сарпесков был отряд ульфхеддаров, и, как я уже сказал, один берсерк. И вот, подходим мы к одному их селению — а оттуда вдруг волчий вой раздался. Вернее, не совсем волчий, а такой, как будто волки пытались бы петь, с оттенками голосов. А потом на нас оттуда как раз эти самые ульфхеддары и поперли. И я лично — повторяю, лично — видел, как человек превратился в зверя с волчьей головой, но на двух ногах. Зрелище жуткое. Как ни странно, вопернов оно не удивило — а я, признаться, едва не… — центурион замялся, подбирая подходящее случаю достаточно приличное мирийское слово, — едва не поседел. У человека челюсти вперед вытягиваются, бедра как будто меньше становятся, а ступни — намного длиннее, и шкура… Обычно эти ульфхеддары шкуру на