Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова

«Думай, Тоша, думай», – мысленно скомандовала она себе, и тут её осенило.

– Полезай на дерево, – сказала она.

Человек её не услышал, поэтому Тоша, прокашлявшись, выкрикнула снова:

– Дерево! Полезай!

На её счастье, человек проявил редкую для него смышлёность и расторопность. Он не начал вопить «О нет, оно разговаривает!» и не уставился на неё в удивлении. Он немного разжал хватку – так, что Тоша смогла перебраться повыше, к его плечам, и покрепче вцепиться в него коготками, – и бросился к дереву. И тут же вся стая чудовищ ринулась за ними.

Человек неумело карабкался вверх, громко пыхтя, а чудовища бесновались внизу. Они рычали и лязгали зубами – Тоша была уверена, что они хватают человека за пятки, может быть, они уже даже откусили ему пару пальцев, а у Тоши просто заложило уши, и поэтому она не слышит криков. Она сидела, зажмурившись, на его плече. Человечьи волосы щекотали ей нос и щёки, и Тоша боялась, что вот-вот чихнёт, и тогда она не удержится и свалится прямо в пасть одному из чудовищ.

Вообще-то Тоша могла бы спрыгнуть с плеча человека, перебраться на ветку и легко взобраться на самый верх. Можно было даже укусить человека за шею или за нос, чтобы он разжал руки от неожиданности и боли, и тогда бы уже им, а не Тошей закусили чудовища. Но отчего-то ей не хотелось так делать. Наверное, ей просто нравилась идея поквитаться с человеком самой. Или нужен был кто-то, кто будет отвлекать всех остальных чудовищ, которые ещё могут встретиться им на пути. Или… Ладно, она разберётся в себе потом. Сейчас главное, чтобы человек смог залезть на высокую ветку.

И у него получилось!

Он сел, привалился спиной к стволу и сказал: «Нда». И после этого долго молчал.

Тоша переползла на дерево, но не стала отходить далеко от человека. Рядом с ним было теплее. Ей тоже не хотелось говорить. Она рассматривала чудовищ, сгрудившихся внизу. Они и в самом деле были похожи на волков, только намного больше, злее и косматей. В родном лесу Тоша знала каждого, умела разговаривать и с волками, и с медведями, и с упрямыми лисицами. Но этих созданий она видела впервые. Она попыталась с ними поговорить. Шепнула: «Псст! Вы кто такие?» Но чудовища только громче зарычали и принялись бросаться на дерево. Они были тяжёлыми, поэтому не могли допрыгнуть до Тоши и человека и нелепо плюхались вниз.

– Надо бы их прогнать, – вдруг сказал человек. – Меня, кстати, Матвей зовут. А ты почему говорящий?

Тоша поморщилась. Ей совершенно не хотелось знакомиться с человеком. Не стоит фамильярничать с тем, кого собираешься заманить в болото.

Она решила притвориться безмолвным ежом и даже отползла дальше по ветке, хоть ей и стало зябко. Носочек она потеряла где-то внизу и теперь надеялась, что его не сожрёт никто из чудовищ.

Человек не беспокоил её какое-то время, но потом заговорил снова:

– У меня есть идея.

Он завозился, послышался какой-то шорох. Тоша обернулась из любопытства и увидела, что человек достал из кармана какой-то плоский чёрный камушек. Внезапно камушек засветился у него в руках, и Тоша от удивления чуть не свалилась с ветки.

Человек потыкал камушек пальцами и предупредил:

– Ты только не пугайся, будет громко.

И в это же мгновение по всему лесу разнёсся страшный рык, и рёв, и грохот – как будто тысяча чудовищ оказались в одном месте. Тоша не сразу поняла, что этот кошмарный звук раздаётся из камушка. «Сейчас я поседею, – подумала она. – Утром посмотрюсь в лужицу, и шёрстка вся будет белая-белая. Или у меня лопнут уши. Или разорвётся сердце. Уж лучше пусть меня съедят огромные волки, чем выносить ещё хоть секунду этого шума».

Тоша посмотрела вниз и обнаружила, что чудовища разбегаются от дерева, прижав уши. Когда последнее чудовище исчезло из виду, человек наконец снова ткнул камушек, прекращая его жуткие вопли.

Человек сказал:

– Кажется, у нас получилось.

И улыбнулся Тоше.

Глава восьмая,

в которой Тоша выдаёт себя за кого-то другого

– Ты говорящий. Я уверен, что мне это не приснилось.

Это были первые слова, которые Тоша услышала утром. Они всё ещё сидели на дереве. Человек был лохматый и сонный, с красными глазами. Возможно, у него было бешенство. Тоша на всякий случай отодвинулась ещё дальше – так, чтобы между ней и человеком оказался колючий сучок.

– Ну хватит тебе. Скажи что-нибудь!

«Я тебе что, дрессированная ворона – говорить по заказу?» – сердито подумала Тоша. По утрам она часто бывала не в духе даже в лучшие дни, а день, когда она просыпается на жёсткой ветке вместо своей удобной постельки, да ещё и рядом с человеком, вряд ли можно было назвать лучшим.

– Ты ведь не ёж? Я наконец-то смог рассмотреть тебя как следует.

«Поразительная наблюдательность», – проворчала Тоша себе под нос, забывшись. Человек тут же оскалился, а Тоша ощетинилась. Глупо было с её стороны доверять ему хоть немного. Она так и знала, что, стоит только ей немного расслабиться, он снова захочет её сожрать.

Но вместо того чтобы потянуться к Тоше, человек вдруг затрясся. И вскоре Тоша поняла, что он смеётся.

– Я так и знал. А как тебя зовут?

Тоша отвернулась. Прямо перед её мордочкой висела большая сочная слива (Тоша решила, что будет называть эти плоды так для собственного спокойствия: то, что имеет собственное имя, перестаёт быть страшным). Тоша скосила взгляд на человека. Он казался вполне живым, так что Тоша решила рискнуть. Она немного подпрыгнула и обхватила сливу всеми четырьмя лапками. Слива оторвалась со звонким чпоком (Тоша цокнула языком: значит, недозрелая. Но сойдёт, вариантов лучше всё равно не было). Тоша приземлилась обратно на ветку.

– Они невкусные, – сказал человек.

Тоша вопросительно на него посмотрела.

– Сливы, – повторил он, – совершенно безвкусные. У нас дома лучше.

Тоша пожала плечами и назло ему откусила от сливы огромный кусок. Она хотела показать, что не собирается прислушиваться к человеческому мнению, и думала съесть эту сливу с огромным удовольствием, но тут же скривилась: слива и правда оказалась отвратительной.

– Подожди, не ешь. У меня было в рюкзаке, ну, всякое. Надо только спуститься. Чипсы ты, наверное, не будешь, и маршмеллоу, – перечислял он незнакомые Тоше слова, – и крекеры, и сникерс… И пряники