Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова

С этими мыслями Тоша откусила от черничины, самой крупной и сочной, и тихонько пошла за человеком. След в след.

Глава седьмая,

в которой у человека появляется имя, а из Тени выходят чудовища

Они шли по Тени уже несколько часов. Порой человек останавливался, доставал из чёрного мешка шуршащие разноцветные мешки поменьше; из них пахло чем-то острым, так что Тоше хотелось чихать. Человек подносил маленькие мешочки к губам, запрокидывал голову и пересыпал что-то прямо в рот. Видимо, так он питался. Тоша прикидывала: в мешочек можно подложить паука или ядовитый гриб. Пусть только человек положит мешок на землю.

Иногда человек сопел. Этот звук был для неё новым, вчера она его не заметила. И как бы Тоше ни ненавистно было это признавать, слушать его сопение оказалось немного приятнее, чем находиться в жуткой тишине Тени. Хоть Тоша и поджимала губы, думая: неужели их не учат пользоваться носовыми платками? У нас ими пользуется каждая лесовичка, даже та, что ещё не умеет ходить.

Ещё человек тёр лоб, взлохмачивал волосы, присасывался к какой-то прозрачной ёмкости с коричневой шипящей водой (Тоша никогда в жизни не стала бы пить такую отраву), что-то бормотал, пинал шишки. «Ещё раз пнёшь, – подумала Тоша, – и я укушу тебя за пятку». И ничего страшного, что Тоша и сама была любительницей бросаться желудями и играть шишками в футбол.

Тоша не заметила, как перестала бояться Тени. Куда больше её теперь занимало, что будет делать человек, если наступит на большую колючку (человек ойкнул и сказал: «Да чтоб тебя»). А если откуда-то сверху на него посыплется труха? (Человек затряс головой и смешно замахал руками, пытаясь вытрясти труху из волос, а потом ещё долго поднимал голову на каждом шагу, опасаясь, не упадёт ли сверху что-нибудь ещё). А будет ли он разговаривать сам с собой, как это делает Тоша, когда ей надоедает тишина? (Человек вскоре и впрямь начал бормотать. Тоша слушала внимательно, но не всё понимала. «Матвей то, – говорил человек, – Матвей сё. Надоело. Сколько можно, Матвей. Неделю под домашним арестом. Я тебе устрою, Матвей. Если что-то не нравится – проваливай. А вот и провалю, посмотрим, что делать будете».)

Человеческое бормотание успокаивало. Тоша объясняла себе это так: человек издаёт шум – значит, если в Тени существует что-то страшное и голодное, человека оно заметит первым. Им и пообедает. А Тоша успеет спастись.

К слову, о еде. Тоша обратила на это внимание совсем недавно: в Тени совсем не росли съедобные растения. По крайней мере, ни одного, про которое Тоша бы знала, что его можно есть, не боясь, что разболится живот. Плохо, это было очень плохо, ведь у неё оставалось всего три черничины и один опёнок. Лучше бы Тоше найти Голубую цаплю до того, как она успеет как следует проголодаться.

А что, если этого не произойдёт? Что, если ей придётся идти по Тени целый день? А если два или три? Как же она не подумала об этом сразу! И что ей тогда делать? Лезть в человеческий мешок и надеяться, что потом ей удастся выбраться? Но человеческая еда – Тоша содрогнулась, вспомнив коричневую воду, – это ещё опаснее, чем наугад съесть что-нибудь из Тени. Та вода так сильно шипела – наверняка она сожжёт Тоше язык, и живот, и все внутренности. Ну нет уж. Лучше она погрызёт какие-нибудь корешки – и будь что будет. А ещё лучше встретить цаплю до наступления темноты.

Правда, Тоша давно уже потеряла счёт времени. В Тени не было ни цветов, ни птиц, ни солнечного света – ничего, что могло бы подсказать Тоше, как долго они уже идут по серебристой дымке. Должно быть, эта дымка не исчезала и ночью. Неудивительно, что здесь никто не живёт: это сводит с ума – не знать, когда заканчивается день.

«Здесь живут чудовища», – охотно подсказал Тоше внутренний голос. Тоша цыкнула на него: а ну, отстань. Чудовища бывают только в маминых сказках, а в сказки Тоша давно уже не верила – она ведь была совсем взрослой. Ей было целых четыре зимы. А Тень…

Тоша не могла не признать: в Тени было что-то волшебное. Завораживающее и жуткое. В таком месте, думала Тоша, могла бы колдовать непроглядные туманы Ведьма с Ледяным Сердцем. Домом ведьмы была пещера, покрытая инеем. Стоило только ведьме посмотреть на живое существо, как то сразу превращалось в кусок льда, а ведьма смеялась холодным смехом. Она наслаждалась чужими страданиями и разрушениями, которые сама же и причиняла. Оттого-то она и окутывала землю плотным туманом, за которым нельзя было разглядеть даже собственной ладони, поднесённой к носу. Не увидеть было также и смертоносного взгляда Ведьмы с Ледяным Сердцем, не узнать, где тебя подстерегает опасность.

Тоша поёжилась и с подозрением посмотрела на серебристую дымку. Вытянула ногу, пошевелила пальцами и хихикнула: казалось, что она опустила ногу в молочный кисель. Но главное, что ей были прекрасно видны пальцы, все шесть. Ведьм не существует, уверенно повторила Тоша. Это всё страшилки для глупых малявок.

Но всё-таки она не собиралась отступать от первоначального плана и отходить далеко от человека. Пусть его, а не Тошу съедят дикие звери. Пусть он превращается в ледышку. А если Тоше не повезёт и с человеком не справятся ни хищники, ни ведьма, то Тоша сама столкнёт его в болото.

– Устал, – сообщил человек, непонятно к кому обращаясь. По Тошиным подсчётам, наступал вечер. А значит, человек оказался куда более выносливым, чем Тоша предполагала. Она думала, что тот начнёт кукситься уже через пару часов ходьбы.

Человек остановился у незнакомого развесистого дерева. Кора дерева отливала лиловым, а на ветвях висели синие плоды, похожие на слишком вытянутые сливы. Тоша не смогла сдержать жалобный писк, когда в очередной раз вспомнила ароматный пудинг с сочными сливами внутри.

Но фрукты, висящие на дереве, не внушали ей доверия. Человек потянулся к ним и сорвал сразу несколько штук. Один из фруктов человек обтёр об одежду и потянул в рот. Тоша поджала губы: вот бестолковый. Даже она, коренная жительница леса, не могла бы с уверенностью сказать, ядовиты ли они. Куда уж человеку! Ну и поделом,