Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Кит Колман мечтала путешествовать – так же свободно, как это делали мужчины. И когда в 1892 году редакция предложила ей командировку, она без колебаний согласилась. Сначала она отправилась в Ирландию и Англию, затем – на Всемирную выставку в Чикаго и Калифорнию (1893). В 1894 году ее путь лежал на Антильские острова, а в 1897-м – снова в Англию, где она освещала празднование бриллиантового юбилея королевы Виктории. Она путешествовала одна, без мужчины-эскорта – что по тем временам считалось вызывающим поступком. Тем не менее ее путевые очерки полюбились не только женщинам, но и мужчинам. Это сделало ее имя еще более известным и укрепило репутацию независимой и талантливой журналистки.

По мнению Кит Колман, ни один жанр журналистики не должен быть закрыт для женщин – даже военный репортаж. Поэтому, когда весной 1898 года началась война между Испанией и США за Кубу, она не упустила шанс и обратилась к главному редактору Mail and Empire (образовавшейся после слияния Toronto Daily Mail с конкурентом) с предложением: отправить ее в зону боевых действий. Женщина – и на войну? Идея показалась настолько нелепой и абсурдной, что редактор… согласился. Прежде всего как на рекламный трюк: о ее командировке громко объявили на первой полосе. Но серьезно ее, конечно, никто не воспринимал. «Присылайте что-нибудь колоритное, анекдотичное, пикантное», – наставлял редактор. «То есть попросту чепуху», – с горечью подытожила журналистка.

Кит Колман получила разрешение сопровождать американские войска в Тампу, штат Флорида, где те готовились к атаке на Кубу. Сначала ее присутствие вызывало лишь насмешки коллег-мужчин. Но со временем улыбки сменились откровенной враждебностью. «Это оскорбление журналистики!» – возмущались многие из них. Особенно раздражало то, что Кит Колман, в отличие от большинства, свободно говорила по-испански и добывала информацию, недоступную другим. Например, она сообщала о предстоящей разгрузке боеприпасов и провизии для кубинских повстанцев с контрабандного судна американских военных.

Возмущение испытывали не только журналисты-мужчины, но и военное руководство. 23 июня 1898 года, когда все военные корреспонденты отправились на Кубу, армейские власти оставили Кит Колман в Тампе. «Великие генералы отгоняли меня, словно надоедливую муху», – обратилась она к своим читателям, описывая свое положение. Вероятно, давление коллег сыграло свою роль в решении военных, но сама Колман тоже проявила легкомыслие. В поисках сенсации она отправила в редакцию закодированное сообщение о том, что американские войска собираются покинуть Флориду и перейти на Кубу. Разъяренные офицеры сделали ей строгий выговор и пригрозили наказанием за нарушение военной цензуры.

Столкнувшись с этим препятствием, Кит Колман подумывала бросить все и уйти. Но вскоре взяла себя в руки. Она связалась со знакомыми, имевшими влияние в Вашингтоне, и после месяца ожидания наконец поднялась на борт транспортного судна снабжения «Ниагара» (Niagara), чтобы добраться до Кубы. 28 июля в своем дневнике она записала: «Великая сила, которую мы называем волей, восторжествовала. Я смотрю на холмы Кубы».

Когда Кит Колман прибыла, битва уже была окончена. Ей оставалось лишь оценить последствия. В своих статьях она делала акцент на разрушениях и человеческих жертвах. Если многие американские корреспонденты ставили во главу угла патриотизм, то она не выделяла страдания одной стороны, проявляя искреннее сочувствие ко всем жертвам – будь то американцам, испанцам или мирным жителям, пострадавшим в войне. Она подробно описала мучительный обратный путь в США на борту транспортного судна «Сегуранка» (Seguranca), где находилось более сотни солдат, больных желтой лихорадкой. Не хватало всего: воды, еды, лекарств. Лечения для них не было предусмотрено. Кит Колман и ее коллеги, также оказавшиеся на борту, делились своим хинином и тем, что оставалось в аптечках. Единственный врач был перегружен, и она изо всех сил старалась ему помочь. «Шестнадцать дней отвратительного пути, – рассказывала она читателям, – со 133 мужчинами на разных стадиях болезни, живущими на гнилых пайках и, кажется, забытыми страной, ради которой страдали. <…> Мы превращаемся в машину. Здесь нет места жалости и сочувствию. Здесь нет даже места отчаянию».

По возвращении Кит Колман остановилась в Вашингтоне и выступила перед Международным союзом женщин-журналисток. Однако этот опыт мало что изменил в ее положении. Газета предлагала лишь привычные темы, отказываясь поддержать публикацию книги о ее репортажах с Кубы. Никакое другое издание не проявило интереса, и ни один уважаемый коллега-мужчина не выразил ей хоть каплю профессионального признания. Великие женщины-репортеры? Для многих она была не только аномалией, но и бедствием. Тем не менее для женщин-журналисток Кит Колман оставалась значимым примером. В 1906 году ее пригласили стать первой президенткой Канадского клуба женщин-журналисток – очень закрытого сообщества, ведь по переписи 1901 года в Канаде насчитывалось всего около пятидесяти журналисток, и лишь она одна приближалась к жанру военного репортажа.

Специальная репортерка-аристократка

«Военнопленная корреспондентка» – гласил заголовок Le Temps от 11 декабря 1899 года. Речь шла о «леди Саре Уилсон», захваченной в плен бурами – потомками голландцев, а также немцев и французов, пытавшимися остановить продвижение британской армии в Трансвааль (Южная Африка), богатый залежами золота регион. Газета уточняла: «Леди Сара Уилсон – одна из военных корреспондентов Daily Mail. Она находилась в Мафекинге и отправила оттуда репортаж об осаде, вызвавший настоящий фурор. Позже в сопровождении горничной она покинула город и преодолела верхом 200 миль по охваченной войной территории. Где именно она была захвачена, не сообщается. Правительство Трансвааля, как утверждается, предложило обменять ее на бурскую даму, якобы взятую в плен небольшим гарнизоном полковника Баден-Пауэлла». Детали, конечно, оставляли вопросы. Но главное – эффект. Газета стремилась вызвать у читателя потрясение: женщина, репортер и пленница – образ одновременно сенсационный и пугающий.

Сара Уилсон – представительница британской аристократии, дочь Джона Спенсера-Черчилля, седьмого герцога Мальборо, и тетя Уинстона Черчилля, который, к слову, сам недолгое время провел в бурском плену. По правде говоря, ее громкое появление в журналистике стало следствием удачного стечения обстоятельств. В 1899 году Уилсон прибыла в Южную Африку, чтобы присоединиться к мужу – офицеру элитной Королевской конной гвардии, адъютанту полковника Роберта Баден-Пауэлла, командовавшего британскими войсками на границе в Мафекинге. Вскоре город оказался в осаде – бурские силы плотно окружили его. Однажды корреспондент Daily Mail Ральф Хеллоуэлл попытался покинуть осажденный город, но был схвачен. Главный редактор газеты Альфред Хармсворт не растерялся и предложил своей знакомой, Саре Уилсон, занять место корреспондента. Она согласилась. С этого момента она начала присылать военные репортажи, описывая жизнь в окруженном Мафекинге: от радостных моментов, вроде воскресных велогонок, до суровых реалий – нехватки припасов, антисанитарии и вспышек брюшного тифа, поражавшего войска.

И вот в один декабрьский день 1899 года Сара