Репортажи, которые потрясли мир. Самые известные события глазами женщин-репортеров - Кристиан Дельпорт

Уилсон, не поставив в известность Баден-Пауэлла, решает покинуть осажденный Мафекинг. Под туманным предлогом – сопроводить голландскую женщину, якобы желающую покинуть лагерь буров, – она отправляется навстречу противнику. Не верхом, как утверждала Le Temps, а в повозке, запряженной мулами. Как и ожидалось, ее остановили. «Мужчины были в основном среднего возраста, все с неизбежной седой бородой, – вспоминала она. – Ружья, с которыми они обращались с поразительной легкостью, висели на луке седла; почти у каждого – по два патронташа. Они выглядели вооруженными до зубов – невозможно представить себе более решительной команды». Сару Уилсон доставили в главный штаб буров, где ее встретил секретарь генерала Снаймена – превосходно говоривший по-английски, он служил переводчиком при командующем. Уилсон заговорила о той самой голландке, но Снаймен быстро отмахнулся. И тут ее осенила догадка: «Внезапно, – писала она позже, – мне пришло в голову, что этот господин намеревался взять меня в плен, и мое сердце ушло в пятки». После короткого допроса ее отвели в палату полевого госпиталя. Началось томительное ожидание.

На следующий день Сара Уилсон отправила мужу письмо, в котором сообщала условия своего освобождения: «Генерал Снаймен не выдаст мне пропуск, если полковник Баден-Пауэлл не обменяет меня на некоего Петрюса Фиульюна». Фиульюн был конокрадом, арестованным британцами. Но Снаймен явно интересовался им не только как военнопленным – между ними, по всей видимости, существовали личные счеты, о которых история предпочитает умолчать. Несколько дней Баден-Пауэлл отказывался идти на уступки, но в конце концов сдался. Обмен состоялся.

Первые гуманитарные репортажи

Журналистская карьера Сары Уилсон была недолгой, но вряд ли у кого-то хватило бы смелости оспорить право леди писать для прессы. То, что в самом центре военных событий оказалась женщина из одной из величайших семей королевства, стало для Daily Mail не только редкой удачей, но и безупречным рекламным ходом.

Однако Сара Уилсон была не единственной женщиной, писавшей для газет во время Англо-бурской войны. Другие корреспондентки, преимущественно из Австралии – чьи войска сражались на стороне Британской империи – тоже стремились к передовой. Так как женщинам официально не выдавали аккредитации для сопровождения войск, им приходилось искать обходные пути: они приближались к линии огня, следуя за отрядами медсестер или самостоятельно ухаживая за ранеными. Так поступали, например, Агнес Макриди и Эдит Дикинсон.

После объявления войны в 1899 году Агнес Макриди стала первой австралийской медсестрой, отправившейся в Южную Африку. Она добралась до Дурбана даже раньше, чем прибыли туда первые солдаты ее страны, – и сделала это самостоятельно. Ревностная католичка, Макриди сотрудничала с Catholic Press, где до этого публиковала преимущественно стихи. В Южную Африку она прибыла с рекомендательными письмами от кардинала Морана, премьер-министра Нового Южного Уэльса Уильяма Лайна и ведущих врачей сиднейских и мельбурнских больниц. Тем не менее британцы встретили ее без энтузиазма: «Зачем вы приехали сюда? Вы нам не нужны», – услышала она. Но Макриди не сдалась. Вскоре она начала работать в нескольких госпиталях, а также оказывала помощь в Саймонстауне, где находился бурский лагерь для заключенных.

Безусловно, Агнес Макриди приехала в Южную Африку прежде всего как медсестра. Но она также оставалась корреспонденткой Catholic Press. Каждый день сталкиваясь со страданиями, она записывала все, что видела, и без прикрас передавала это в своих статьях. Макриди писала о муках раненых, о жестокой судьбе, уготованной пленным бурам, и о лишениях, выпавших на долю мирных жителей, у которых не осталось ничего – ни еды, ни крыши над головой. Она не щадила британскую сторону. «Англия, собираясь цивилизовать или завоевать, – писала она 21 апреля 1900 года, – всегда несет в одной руке Библию, а в другой – меч». Но ее суждения не были позерством или позицией извне – они рождались из повседневного опыта. Англо-бурская война, как она ее увидела, была без сомнения грязным, жестоким делом…

Эдит Дикинсон прибыла в Южную Африку на несколько месяцев позже Агнес Макриди, в составе группы австралийских медсестер. Урожденная англичанка, она с 1886 года жила в Мельбурне. Большая любительница путешествий, Эдит успела побывать в Индии, Бирме и Индонезии – неизменно с фотоаппаратом в руках. Свои впечатления она публиковала в Adelaide Advertiser, и ее путевые заметки принесли ей широкую известность. В Южную Африку она отправилась, чтобы присоединиться к мужу – военному врачу, работавшему в лагере для интернированных. Газета не упустила момента: ее назначили «специальной корреспонденткой». Став свидетельницей войны и быстро осознав ее бесчеловечность, Эдит Дикинсон отложила путевые зарисовки – и с этого момента сосредоточилась исключительно на военных репортажах.

Не имея доступа к местам сражений, Эдит Дикинсон устремила внимание на последствия войны – разрушительные, материальные и, прежде всего, гуманитарные. Настоящая глубина ее стиля проявилась в статьях о британских концентрационных лагерях для буров – которые сами англичане, не без стыда, предпочитали называть «лагерями для беженцев». С почти медицинской точностью она описывала возмутительные условия, в которых удерживали женщин и детей. Так, в лагере Меребанк, по ее словам, «дети, скользя по грязи и лужам, несли то буханки хлеба, то мешок картошки, то вязанку дров». А в лагере Ирен она обнаружила по-настоящему дантовскую картину – вселенную, населенную умирающими и мертвыми, жертвами голода и эпидемий. Она сфотографировала пятилетнего мальчика, от которого остались лишь кожа да кости. В другой раз ее позвали сделать снимок ребенка, умирающего у матери на руках. К тому моменту, как журналистка вошла в палатку, ребенок уже был мертв. Репортажи Эдит Дикенсон ужасали. И были бы еще ужаснее, если бы не строгая военная цензура. Более 26 тысяч женщин и детей погибло в британских концентрационных лагерях – всего их было более тридцати.

Обо всех войнах

«У военных корреспондентов в Черногории появилась коллега – мисс Мэри Дарем, направленная на театр военных действий газетой Daily Chronicle, – отмечали в La Liberté 15 октября 1912 года. – Мы считаем это беспрецедентным случаем в истории современной прессы». Восемь дней спустя, все еще в связи с Дарем, в La Voix du peuple писали: «Вероятно, впервые в анналах журналистики необходимо зафиксировать присутствие женщины среди военных корреспондентов на Балканах». Наконец, 27 октября в Le Radical с насмешкой заметили: «После женщины-городового и женщины-пожарного, возможно, даже возвышаясь над ними, появилась военная корреспондентка – мисс Мэри Дарем, которая наблюдала первые сражения между турками и черногорцами вблизи». И иронично заключили: «В случае необходимости мисс Дарем сможет превратиться в фельдшерицу. Это ее преимущество перед коллегами сильного пола».

Как мы уже видели, Мэри Дарем вовсе не была первой женщиной, освещавшей военные действия. Однако сама идея, что женщина может быть военным корреспондентом, показалась