Кушанское царство. Династии, государство, народ, язык, письменность, религии - Эдвард Васильевич Ртвеладзе

правившим в Согде преемственно, начиная с II–I в. до н. э. и вплоть до VIII в. н. э. В то же время в Бухарском Согде, Хорезме и в районах по Сырдарье во II–I вв. до н. э. чеканились медные и серебряные монеты с типично кангюйской тамгой[171].

Таким образом, центральные и северные области Среднеазиатского Двуречья были разделены на отдельные владения, управляемые правителями кангюйского и юечжийского происхождения. Эти владения стали непреодолимой преградой для кушан на севере.

Нет никаких свидетельств кушанской государственной доминанты в Среднеазиатском Двуречье или вассальной зависимости владений Согда и Хорезма от Кушанской державы. Это были самостоятельные владения, входившие в состав Кангюйского конфедеративного объединения на каких-то особых правах. К тому же кушанские монеты встречаются здесь весьма редко, а кушанская монетная система базировалась на меди и золоте, тогда как во владениях Среднеазиатского Двуречья она базировалась на серебре или на серебре и меди, что также ясно свидетельствует о разных государственных объединениях, т. к. в пределах одного государства, как правило, была принята единая денежная система.

Здесь на протяжении восьми столетий правили династии, правители которых имели арамейский титул MR’Y MLK’ — «государь-царь»[172], весьма отличавшийся от титулов, принятых у Кушан.

Таким образом, в Среднеазиатском Двуречье только Северная Бактрия являлась частью Кушанского государства.

Глава 7

Северная Бактрия

в составе Кушанского государства

Северная Бактрия входила в состав Кушанского государства на всем протяжении его существования, о чем убедительно свидетельствуют нумизматические данные. Здесь найдены монеты кушанских царей: Сотера Мегаса (Вимы Такто), Кадфиза II, Канишки I, Хувишки, Васудевы I, Канишки II (III).

Е. В. Зеймаль, основываясь на якобы малочисленных находках монет Хувишки, особенно периода «А» с тамгой Канишки, в Северной Бактрии полагает, что эта область была утрачена кушанами во второй период правления Хувишки в результате каких-то военно-политических событий. Затем наступает «этап отпадения», приходящийся якобы на 50-90-е годы «эры Канишки», нумизматически обеспеченный подражаниями монетам Хувишки, а после этого — «этап первой сасанидской оккупации» и спустя немного лет — «этап повторной сасанидской оккупации»[173].

Данная периодизация не представляется убедительной: монеты Хувишки совсем не малочисленны — в северо-западной части Бактрии, по нашим данным, их найдено около 40 экз. отдельными находками и клад из 37 динаров; в северо-восточной части этой области зафиксировано 32 экз.[174] Следовательно, всего около 70 экз. отдельными находками и более 100 экз. с учетом клада, т. е. в более или менее равном пропорциональном соотношении с монетами других кушанских царей. Не подтверждают эту периодизацию и монетные клады, в которых фиксируется четкая поэтапная последовательность монет кушанских царей без каких-либо перерывов на подражания монетам Хувишки и ранние выпуски сасанидских кушаншахов[175].

Примечательно, что сейчас подчинение Северной Бактрии Кушанам при Хувишке подтверждается также надписью из Айртама с именем этого царя[176].

Политическая история Кушанского царства в поздний период его существования построена на гипотетических допущениях. Установлено, что наиболее поздние монеты кушанских царей выпускались от имени Васудевы и Канишки III. Причем на основании выявленной типологической близости монет Канишки III и монет Васудевы второй фазы его чеканки было высказано предположение об их выпуске на одном монетном дворе. Хронологически параллельными считаются также эмиссии медных монет Васудевы и Канишки III с изображением богини Ардохш (Ордохшо) на об. ст.[177]

Эти данные, а также якобы разные ареалы распространения монет Васудевы и Канишки III послужили основой для распространения преимущественно среди зарубежных ученых мнения о разделе Кушанского государства на две части: «западную» и «восточную» или «северную» и «южную»[178]. Д. Розенфельд, к примеру, относил монеты Каниш-ки III к южным областям на основании того, что об. ст. этих монет была перенесена затем на монеты династий Гупта, а монеты Васудевы — к северным областям, поскольку об. ст. их была унаследована сасанидскими кушаншахами. Он ссылается также на мнение А. Каннингэма о преимущественном распространении монет Канишки III в Северо-Западной Индии, а монет Васудевы — в долине Кабула[179].

Я. Харматта свое мнение о разделе Кушанского государства на две части также обосновывал якобы разным ареалом находок монет Канишки III и Васудевы.

Е. В. Зеймаль вначале отрицал данную гипотезу, но позднее он полагал определенно неясным вопрос о подчинении Северной Бактрии Кушанам в правление Васудевы и Канишки III[180]. Он считал, что монеты этих царей проникают сюда значительно позднее времени их выпуска, в период между гипотетическими двумя сасанидскими оккупациями в 20–40-е годы V в.[181] Однако это мнение априорно, поскольку в кладах монеты Васудевы и Канишки III почти не встречаются с монетами сасанидских кушаншахов, а в стратиграфическом отношении вслед за монетами Хувишки следуют монеты Васудевы и Канишки III, но не монеты сасанидских кушаншахов[182].

Монеты Васудевы и Канишки III в большом количестве повсеместно представлены в Северной Бактрии в кладах и отдельными находками[183].

Таким образом, археологические и нумизматические данные не фиксируют каких-либо перерывов в подчинении Северной Бактрии Кушанам и не подтверждают мнение о разделе Кушанского государства на две части в правление Васудевы и Канишки III.

И наконец, подражания кушанским монетам Васудевы и Канишки III сочетаются с сасанидской драхмой Шапура I (241–272 гг.). Это показывает, что по крайней мере в третьей четверти III в. н. э. монеты последних великих кушанских царей Васудевы и Канишки III уже не чеканились, но появляются их подражания. К тому же отметим, что выпуск подражаний начался ранее, чем монеты Васудевы и Канишки III выпали из обращения, соответственно и верхний хронологический рубеж существования Кушанского государства приходится на время более раннее, чем третья четверть III в. н. э. и первый год правления Шапура I — 241 г.

В хронике династии Вэй сообщается о прибытии к китайскому двору в январе 230 г. н. э. посольства с дарами от царя даюечжи Бодю-Васудевы. Если исходить из нашего положения о том, что был только один последний кушанский царь по имени Васудева, тождественный Канишке III, то время падения государства Великих Кушан, учитывая нумизматические данные, приходится, вероятнее всего, на первую половину III в. н. э.

Во все периоды существования Кушанского государства Северная Бактрия являлась одной из важнейших его составных частей. Ее значение в государстве определялось экономическим потенциалом, но прежде всего ролью пограничной области, прикрывающей государство с северо-запада.

Анализ комплекса данных показывает, что на территории этой области была создана централизованная система обороны, рассчитанная, в первую очередь, на противодействие внешнему врагу. Она включала три пояса оборонительных сооружений:

1. Пограничные оборонительные стены с крепостями, обозначавшие и защищавшие государственную границу (Дарбанд).

2. Государственные крепости на дорогах, выходящих из горных ущелий. Эти крепости, зачастую находившиеся в голове каналов, выполняли также функции надзора за распределением воды и, вероятно, таможенные функции (Кафыр-кала, Сар-и Банд, Тарагайтепа, Коштепа).

3. Государственные крепости, контролировавшие переправы через Окс