Кушанское царство. Династии, государство, народ, язык, письменность, религии - Эдвард Васильевич Ртвеладзе

В отличие от кушанского времени раннесредневековые бактрийские надписи найдены далеко за пределами собственно Бактрии — Тохаристана. Так, наскальные бактрийские надписи обнаружены к югу от Гиндукуша, в Джагату, к западу от Газни и в Урузгане (Афганистан), а также в долине р. Точи и в Шатиале (Пакистан). Настенная бакт-рийская надпись, выполненная черной «тушью», вероятно, выходцами из Чаганиана, найдена в дворцовом здании на городище Афрасиаб. Найденные памятники бактрийской письменности большей частью весьма кратки по своему содержанию. На монетах они передают имена и титулы царей, имена божеств, на геммах — имена владельцев, их социальное положение, к примеру — «Варахран сатрап», иногда религиозную формулу. Наиболее интересна надпись на булле из Ашмолеанского музея, очень трудная для прочтения. В переводе В. А. Лившица она гласит: «Луна-Канишка, ябгу, сын царя Индостана». В. Б. Хеннинг считал, что Луна-Канишка — полное имя великого кушанского царя, которое он носил до вступления на престол, будучи еще князем Тохаристана[213]. Надписи на сосудах и черепках сосудов, так называемых остраках, в основном плохо поддаются чтению из-за своей фрагментарности. Они содержат название содержимого сосудов, имена людей, иногда религиозные формулы. В этом отношении показательна двуязычная надпись — бактрийская и кхароштхи — на сосуде, найденном на раскопках буддийского монастыря в Старом Термезе. Она гласит: «(Дар) Буддаширы, проповедника дхармы»[214].

Эта надпись вотивного характера означала, что Буддашира, проповедующий дхарму, т. е. благое дело, преподнес данный сосуд в дар буддийскому храму. Интересна процарапанная на венчике хума бактрийская надпись, найденная на городище Зартепа, которая переводится как «Бог Шива-Виша-свидетель»[215]. Иного характера надпись на большом сосуде — хуме, найденном при раскопках буддийского храма на Дальверзин-тепа. В ней сохранилось начало фразы: «Это мною написано…»[216]

Широко известны надписи граффити на стенах пещерного буддийского монастыря Каратепа в Старом Термезе. Их изучением занимались В. А. Лившиц, X. Хумбах и Я. Харматта[217]. Надписи были открыты экспедицией Б. Я. Ставиского, с 1960 г. ведущей углубленное исследование этого выдающегося памятника буддийской культуры в Средней Азии. В основном это посетительские надписи, которые передают имена бактрийцев, пришедших на поклонение буддийским святыням: Борзомиро, Оромаздо, и в некоторых случаях начинающиеся со слов: «калдо мало /а/ гадо…» «Когда сюда пришел…» Вместе с тем Я. Харматта в одной из надписей прочел якобы даже название этого буддийского монастыря как «садо габо», что означает «сотня пещер». Такое прочтение не было поддержано другими исследователями буддийских надписей из Каратепа.

Очень важная бактрийская надпись была открыта Б. А. Тургуновым при раскопках городища Айртам, где в одном из помещений был найден скульптурный блок, увенчанный горельефными фигурами женщины и мужчины.

На его постаменте была высечена шестистрочная бактрийская надпись монументальным письмом (о ней подробно см. главу 4 во второй части данной книги).

Исключительный интерес для изучения истории бактрийской письменности представляют фрагменты рукописей на папирусе, найденные при раскопках Кампыртепа в здании, расположенном в восточной его части. Подробному обзору этих рукописей посвящена третья глава данной части книги.

Глава 2

Неизвестное письмо

Первая надпись неизвестным письмом была обнаружена в Сурх-Котале (Афганистан) в 1954 г.[218] В начале 1960-х гг. при раскопках дворцового здания в Халчаяне был найден фрагмент сосуда с тем же письмом[219]. Однако в то время эти надписи еще не были определены как новый вид письменности.

Большой научный интерес к ней возник после открытия в 1967 г. французским геологом М. А. Бутьером (Boutière) выбитой на скале большой надписи в горах Дашт-и Навура в 70 км к северо-западу от Кабула. С надписи были сняты эстампажи, доставленные позднее в Париж проф. Э. Бенвенисту, который установил, что ее текст представляет собой билингву, выполненную бактрийским письмом и письмом кхароштхи. В 1969 г. Дашт-и Навур посетил французский ученый, известный специалист в области языков Индостана проф. Ж. Фуссман. К сожалению, надпись к этому времени уже была сильно повреждена местными жителями, тем не менее, Ж. Фуссман установил, что надпись представляет собой трилингву, в которой наряду с письмом кхароштхи и бактрийским письмом представлен совершенно новый вид письменности.

В 1974 г. он опубликовал эти надписи в большой обстоятельной статье, в которой установил, что неизвестное письмо — силлабическое, пишется справа налево, а ряд его знаков близок к кхароштхи. Ж. Фуссман высказал предположение, что язык этой письменности иранский, отражающий язык камбоджи — древних обитателей области Джагуды, упомянутых в V указе царя Ашоки. Потомком этого языка, по мнению автора, является современный иранский язык ормури[220]. Ж. Фуссман также указал, что данный вид письменности представлен в надписях из Сурх-Котала и Халчаяна, куда, по мнению автора, она попала случайно.

В бактрийской версии надписи из Дашт-и Навура прочтена дата, высеченная греческими буквами, по мнению Ж. Фуссмана, по греко-бактрийской эре, и название месяца македонского календаря, а в третьей строке — имя и перед ним титул — царь. Данное имя, несомненно, передает имя второго кушанского царя Вимы Кадфиза[221]. Сейчас Дж. Крибб считает, что в надписи передано имя царя Вимы Такто.

В пракритской версии Ж. Фуссман прочел ту же дату, название того же месяца, титул «царь царей» и имя Vhamakusasa.

Позднее надписи неизвестным письмом были найдены и в других местах Северного Афганистана, Южного Таджикистана и Узбекистана: Хатын-Рабад, Каратепа, Фаязтепа (Сурхандарьинская область Узбекистана), Токкузтепа (Южный Таджикистан). В. А. Лившиц высказал также мнение, что надпись тем же неизвестным письмом, но в более архаичном варианте представлена на серебряной чаше из кургана Ис-сык (Южный Казахстан), датированного V–IV вв. до н. э.[222]

В 1978 г. при раскопках городища Ай-Ханум (Афганистан) был найден серебряный слиток (II в. до н. э.) с надписью, очень близкой по характеру знаков иссыкской надписи[223]. В. А. Лившиц также указал, что фрагмент сосуда VII — начала VIII в. н. э. с тем же письмом найден в Старом Мерве (Туркменистан)[224]. В. В. Вертоградова опубликовала три новых фрагмента сосудов с надписью неизвестным письмом из Каратепа и фрагмент хума из Хатын-Рабада с билингвой — кхароштхи и неизвестным письмом. В этой статье В. В. Вертоградова обобщила все имеющиеся к тому времени данные о неизвестном письме, высказала предположения о его характере[225].

География памятников неизвестного письма показала несостоятельность мнения Ж. Фуссмана, увязывающего его только с языком камбоджи. Памятники этой письменности были распространены на большой территории от Гиндукуша на юге и Семиречья на севере и от Южного Таджикистана на востоке до Восточного Туркменистана на западе, но основная область их распространения — это Бактрия — Тохаристан. В хронологическом отношении бытование этой письменности охватывает значительный период времени от V–IV вв. до н. э. до VII–VIII вв. н. э., в основном, однако, приходясь на первые века