Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

восстановления способности твердо стоять на ногах – не известно, причем не понятно, либо это последствия коронавирусной болезни, либо результат длительного вынужденного обездвиженного лечения. Оставалась надежда на плавание в бассейне и другие процедуры, которые при помощи Божией помогли бы полноценно пройти курс лечения.

И вот отец Димитрий ушел в мир иной, Небесный. Остается молитва, соединяющая земное и горнее, и надежда на грядущую встречу, даст Бог, в Небесной Обители. Одну радость Господь уже дал нам всем: могилка отца Димитрия находится за алтарем храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке, и мы имеем возможность сразу же после службы послужить панихиду или литию либо лично помолиться и попросить у отца Димитрия его молитв перед Богом о нас грешных.

Господь дал наставника

Протоиерей Александр Добродеев, клирик московского храма Вознесения Господня за Серпуховскими воротами, заместитель заведующего сектором МВД Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами, полковник внутренней службы в отставке

Как случилось, что я, действующий офицер, стал священнослужителем Русской Православной Церкви? Полагаю, что в этом есть некий Божий Промысл, так же как и встреча с отцом Димитрием Смирновым.

Мой путь не типичен для человека в погонах. После окончания МИСИ в 1983 году я служил во внутренних войсках МВД СССР. В 1991 году в звании капитана перевелся в Академию МВД СССР. Тогда же произошел случай, который и привел меня к Богу: серьезно заболел мой тесть, ветеран Великой Отечественной войны, десантник. Врачи не знали причины болезни и опускали руки. Однако мы с супругой не сдавались и по совету друзей привезли его в наш храм, где он принял таинство Елеопомазания, или, в просторечии, Соборования, а затем исповедовался и причастился Святых Христовых Таин. После этого тесть поправился и прожил еще 10 лет. С тех пор я сделался постоянным прихожанином храма Преображения Господня в Переделкине, где служил архимандрит Кирилл (Павлов).

В 1996 году, во время службы в Академии, я стал слушателем вечернего отделения Центра духовного образования военнослужащих при Православном Свято-Тихоновском Богословском институте (ныне Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет). В течение пяти лет я изучил 18 предметов, но самым интересным было общение с батюшками. Нас было около 30 офицеров из различных родов войск, и мы удивительным образом сдружились. В 2001 году я защитил диплом, и началось мое служение уже церковное. Я получил степень бакалавра религиоведения – светскую специальность, помогающую разбираться в проблемах с точки зрения духовности.

После окончания учебы передо мной встал вопрос: что же делать дальше? Понимая, что это уже другой уровень построения отношений с государственной службой, с системой МВД, я и некоторые мои сокурсники решили рукополагаться. Вот тогда, когда получили дипломы, три офицера пришли к протоиерею Димитрию Смирнову, который тогда возглавлял Синодальный отдел Церкви по взаимодействию с ВС и правоохранительными органами. Мы обратились к нему за благословением: как нам быть дальше? Он сказал: «Вы хотите общественной деятельностью заниматься или стать священниками?» Ответили, что мы люди служивые, привыкли служить, поэтому мы выбираем священство. Так и случилось. От этой встречи у меня до сих пор сохраняются светлые воспоминания, его доброе отношение к нам, его внимание и заинтересованность. Теперь-то я очень хорошо понимаю его слова из последнего интервью с ним о том, что «каждый нормальный мужчина, оказывающийся внутри церковной жизни и в процессе воцерковления, естественно, мечтает о том, чтобы ему быть священником».

Сейчас я ощущаю вот эту удивительную радость, которую Господь мне через отца Димитрия тогда уже показал, предваряя мое священство. Священство – это удивительная благодать и милость Божия. Да, в священстве непросто. Но та благодать, которую дарует Господь и в момент принятия священства и в служении, она не только не иссякает, но и дает возможность преодолевать тяжелые и неудобные ситуации в жизни. Благодать священства – удивительная награда и, можно сказать, ценность, которую даже нельзя ни с чем сравнить. По словам отца Димитрия: «Священство – это такое счастье! Ни на что его не променяю. Это служение выше царского. Ты служишь Самому Богу».

В 2002 году я стал диаконом, оставаясь на службе в МВД. Диаконское служение совершал по выходным дням, что не мешало службе. Но вот однажды, на Патриаршем богослужении, которое транслировалось по телевидению, я попал в объектив телекамер в священническом облачении. Руководство МВД меня узнало и вызвало для жесткого разговора в начальственные кабинеты. Одни считали, что диакон в погонах – это чуть ли не угроза Конституции, другие были настроены более лояльно. Заседали весь день, но так и не решили, что же со мной делать. А скоро про меня словно и забыли. Это было мне на руку. Тогда я стал служить в двух ипостасях. И одна не противоречила другой.

У меня была такая должность в МВД, что ко мне шло очень много людей, то есть человеческий материал мне был понятен. Это во-первых. А во-вторых, чем перекликается священство со службой в МВД? Это форма. Форму я тоже привык носить – я знаю, что такое форма, и знаю ей цену. Третье, что перекликается, – это иерархия. Иерархия – есть начальник, есть подчиненные. Беспрекословное выполнение приказаний начальника – это залог успеха. Впрочем, как и в священническом служении. Однажды протоиерей Димитрий Смирнов сказал: «Терпение – вот первая добродетель, без нее нет спасения».

Встреча с молодежью общественного движения «Сорок сороков» в Новоспасском монастыре, 20 ноября 2015 г.

В то же время по инициативе тогдашнего начальника Академии меня назначили смотрителем храма во имя святого благоверного князя Александра Невского. Позже при нем мы открыли духовно-просветительский центр «Преображение». А позже мне присвоили звание полковника. Но с системой я не расставался. После возведения меня в сан священника я стал работать в секторе МВД Синодального отдела, который возглавлял протоиерей Александр Шестак, тоже отставной полковник милиции. Мы с ним вынашивали идею, что во всех силовых структурах должны быть свои священники, и в МВД тоже.

В этом вопросе я нашел понимание у отца Димитрия Смирнова. Именно ему принадлежит идея создания военного духовенства. Он считал, что работу по воссозданию в России института военного духовенства можно было бы ускорить. На самых разных уровнях он выступал с таким предложением, обосновывая это тем, что, «как показывает практика, появление священника нередко меняет нравственный климат в воинском подразделении». Отец Димитрий очень обрадовался, когда его слова были услышаны, а со временем военные священники начали получать жалованье от государства, будучи приравненными к офицерскому составу. «Для нашей деятельности в Вооруженных силах это большая поддержка», – говорил отец Димитрий.