Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

Протоиерей Владимир Вигилянский

И мы скорбим, потому что он был свидетелем любви, свидетелем правды, свидетелем такой внутренней свободы, которая очень редко встречается в людях.

Защита людей, защита детства, защита матерей, защита общества, защита Церкви, защита Слова Божия были ключевым в его служении. Многим, далеким от Церкви людям, это почему-то не нравилось. Отсюда были публичные нападки на него.

Жалею, что мало общались, о многом не договорили друг другу.

Для церковных людей, стоящих на пороге земной кончины, есть одно мерило – насколько человек близок к Богу и к Церкви. Из моего окружения протоиерей Димитрий Смирнов был из тех, кто любил Христа, кто жил со Христом и ради Христа.

Часть третья. Любовь настоящая и ложная

Существуют некие стереотипы, которые часто распространяются среди молодежи, что не нужно спешить со вступлением в брак: давайте подождем, ничего страшного, еще нужно учиться, работать, обеспечить себя. Все потом. Я думаю, что здесь есть вещь и рациональная, и опасная. Рациональность заключается в том, что не надо браком ограничивать свое интеллектуальное развитие, а опасное – что семья перестает быть главной ценностью и целью жизни. Когда возникает возможность вступать в брак – нужно вступать в брак и не откладывать это.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Вступление. «С кем можно поделиться»

Протоиерей Димитрий Смирнов часто встречался с молодежью и всегда прямо отвечал на острые вопросы. Он не боялся называть вещи своими именами. В этом человеческом и пастырском бесстрашии звучала истина из Писания, выраженная словами Спасителя: Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5, 37). Участники таких встреч всегда отмечали его эмоциональную речь, он обладал огромной силой убеждения. По словам журналиста Валентины Киденко, «встречали его не как популярного проповедника, а скорее как родственника, члена семьи, того, кому можно доверять. С кем можно поделиться». Его во что бы то ни стало хотели видеть, слышать и обо всем расспросить. Точно так же происходило с его пастырскими встречами по всей стране: полные залы людей самых разных возрастов. Но все же особенно много было молодых людей. От него они ждали самых честных и бескомпромиссных ответов на свои насущные вопросы. И он отвечал. Иногда то, что говорил отец Димитрий, казалось слишком категоричным и резким. Но стремление произносить правду во всеуслышание, обнажать остроту проблемы, не сглаживать углы отличало его хлесткую манеру проповеди на общем фоне. Отец Димитрий обличал многих в нарушении нравственных, а порой и административных или даже уголовных законов. И если бы он не говорил открыто и нелицеприятно о фактах безнравственного поведения, то для них такое поведение казалось бы обычным образом жизни, который они и не захотели бы менять. Ведь некоторые даже бравируют тем, что живут в гражданском браке, и ничего зазорного в этом не видят.

Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем (Ин. 15, 22). А теперь, когда открыто прозвучал диагноз их нравственной и духовной болезни, то многим стало неуютно, и пока время еще есть, дерзайте исправиться.

Для раскрытия более полной картины совершающихся событий, связанных с этой и другими подобными проблемами, есть необходимость прежде всего привести слова отца Димитрия Смирнова, сказанные им в память четырнадцати тысяч святых мучеников младенцев, в Вифлееме избиенных, первых страдальцев за Христа. Они сами не знали, за что страдают, но их уже убили за Него, убили вместо Него: Ирод надеялся, что среди этих детей окажется Христос.

Память Вифлеемских младенцев

Из проповеди протоиерея Димитрия Смирнова

Память Вифлеемских младенцев должна особенно почитаться всеми людьми, населяющими нашу страну, потому что нигде в мире не погибает во чреве матери столько младенцев, сколько у нас. Каждый четвертый убитый ребенок приходится на Россию, Белоруссию, Украину. Убивают самых беззащитных – еще не рожденных, находящихся в утробе матери, тех, которые не могут даже пискнуть в знак протеста.

Бывали и раньше на Руси всякие изуверства: старообрядцы некоторых толков, например, топили младенцев. Покрестят, а потом утопят – дескать, крещеный, ангельская душа; к Богу пойдет и мамку вымолит. Но таких случаев известны даже не тысячи – десятки. А сейчас счет идет на миллионы. Наша земля буквально пропитана младенческой кровью.

И страшно даже не только убийство само по себе, а то, что оно стало обычным делом, к которому все привыкли. Некоторые медицинские кооперативы таким образом просто зарабатывают деньги: убить младенца стоит столько-то. В одну и ту же дверь женской консультации идут и за тем, чтобы сохранить, и за тем, чтобы убить ребенка. Притом это совершается людьми часто с высшим образованием, которые, может быть, считают себя весьма и весьма просвещенными. Страшно то, что некогда Святая Русь превратилась в страну убийц, к тому злее – убийц, не сознающих, что они творят. Люди стали хуже зверей. Потому что звери обычно убивают не себе подобных, а других: медведь задирает кабана, олень может пригвоздить волка к сосне, а вот ворон ворону глаза не выклюет.

У людей же давно, со времен Адама, в обычае – убивать друг друга. Каин убил Авеля. Это случилось в первом поколении людей. Но вот до убийства своего собственного дитя надо было еще дойти. И над тем, чтобы воспитать человека, который считает, что убийство младенца – дело не только не ужасное, но нужное и полезное, потрудились многие: и философы, и врачи, и учителя, и политики, и мамы, и папы. Сколько аргументов против дитяти: нужно ведь сначала институт (теперь часто школу) закончить, или замуж выйти, или диссертацию защитить, или просто жизненные условия такие, что, дескать, нельзя иметь детей. Логичней всего, конечно, их убить.

В чем причина тех трудностей, которые мы как народ сейчас испытываем? Почему самая богатая в мире страна находится почти на грани нищеты? Горбачев, Сталин или Ленин виноват? Нет, это наказание Божие. Земля уже не выдерживает тех ужасных беззаконий, которые на ней творятся. Сейчас много говорят о возрождении России. С чего его начинать? Для того чтобы начать возрождать экономику, культуру, нравственность, надо перестать совершать самые страшные грехи. Страшнее детоубийства нет ничего. Мы должны перестать убивать собственных детей!

При этом вроде бы ртов появится больше. Конечно, но ведь пищу выращивает не колхозник и не фермер, а Господь. Крестьянин только сеет и жнет, и