Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

Само собой, разного рода «прогрессивные» половые извращения типа гомосексуализма отец Дмитрий на дух не переваривал. Говоря в 2011 году слово, посвященное кончине сексолога Игоря Кона, Смирнов начал его так: «Все прогрессивное человечество скорбит о Деннице педерастии и педофилии в нашей стране Игоре Семеновиче Коне…», а далее сказал, что «Господь освободил нас от того, чтобы быть согражданами этого человека. Поэтому, несмотря на то, что “прогрессивное” человечество и скорбит, но я думаю, все религиозные люди в нашей стране (и христиане, и мусульмане, и иудеи) восприняли эту весть с чувством глубокого удовлетворения».

Проповедь отца Димитрия в храме Благовещения Пресвятой Богородицы

Вряд ли после всего вышесказанного кого-то удивит, что Смирнов предлагал запретить подрастающему поколению доступ в интернет и к компьютерным играм до 21 года, а с детской матерщиной советовал бороться затрещинами. И то и другое – перебор, но должен же был хоть кто-то честно сказать, о чем думают миллионы! И, будем откровенны, так ли уж он был неправ?

Троллингом высочайшего, 80-го уровня можно назвать его колкие высказывания, что среди женщин хоть и встречаются Марии Кюри, но, в общем и целом, они умом будут «послабее» мужчин. Опять же – в современном мире, где женщины заняли верхушку пьедестала Главного Меньшинства со всеми прилагающимися к титулу бонусами и преференциями, такие слова – ересь почище богохульства. Уже за смелость стоило пожать руку седому бунтарю. Да и не только за смелость, но тс-с-с… молчим, молчим.

А в мае 2020 года, незадолго до своей болезни, Дмитрий Смирнов в очередной раз «спровоцировал возгорание» у очень многих, назвав атомное оружие «замечательным изобретением» и настаивая на том, что освящение баллистических ракет – дело важное и нужное и никак православным нормам не противоречит. И что сама страна наша существует благодаря созданию ядерного щита. Говорил он это все в интервью японской газете «Токио симбун», и именно японцы, видимо, горько понимали его как никто другой – у них-то во время бомбежки Хиросимы своей атомной бомбы не было, вот ничего и не спасло…

Теперь этот бесстрашный человек ушел от нас. Не будет звучать этот сильный и резкий голос. Но он сумел сформировать в обществе образ современного русского Православия – требовательного, не заискивающего перед мирской модой, независимого, а теперь на этом фундаменте смогут строить другие.

Великий праведник XXI века

Протоиерей Константин Алесенко, ответственный секретарь Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами, старший священник московского храма прп. Сергия Радонежского Национального центра управления обороной МО РФ

Отец Димитрий сыграл в моей жизни огромную роль. Я узнал о нем в 1995 году, когда впервые послушал в самиздатовской записи его лекцию, которую он произнес в Екатеринбурге. Лекция называлась «Грех и покаяние». Эту полуторачасовую лекцию я выучил наизусть. Я впервые внимал словам проповедника такого высокого уровня. Тогда я служил настоятелем церкви в станице Филоновская, часто ездил в Волгоград и обратно, поэтому, приобретя записи проповедей отца Димитрия Смирнова, по три часа не отрываясь с упоением их слушал. Затем я пробовал сам произносить слова из его проповедей с амвона. И уж больше из своего поля зрения я батюшку не выпускал.

Позднее состоялось наше личное знакомство в Москве. Господь так управил, что в самый тяжелый период моей священнической жизни мне понадобился совет мудрого наставника. Обратился я к отцу Димитрию в трудный для меня час, он выслушал, наставил на путь истинный и сказал: «Ты мне нравишься, я тебя к себе возьму». И батюшка забрал меня в Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами и в храм Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке. На приходе он поручил мне отдел религиозного образования и катехизации. У меня была своя миссионерская школа в Благовещенской церкви.

Протоиерей Димитрий Смирнов и протоиерей Константин Алесенко в храме Благовещения Пресвятой Богородицы в Петровском парке, 7 апреля 2014 г.

Вместе с отцом Димитрием я находился семь счастливых лет. Мне повезло: я видел, как служит батюшка, как он самоуглублен и отрешен от мира на молитве. Поражался масштабу его личности и тому, как он старается помочь каждому, кто к нему обращается. Он вникал в положение людей и, хорошо зная психологию духовных чад, кому-то помогал увещеванием и советами, а кому-то мог сказать и хлесткое слово. Иногда слово казалось жестким, но именно это и давало возможность праведнику достучаться до души человека. Отец Димитрий – это такая духовная высота! Это реальная скала, у подножия которой – мы. Он столько знал! Знал много, но с благоговением относился к начальству. Мало того, и нас учил не забывать, что всякая власть – от Бога.

Отец Димитрий – образец для нас. Для меня он равнозначен по величине с моим любимым святым праведным Иоанном Кронштадтским. Угодник Божий Димитрий Смирнов.

Я его очень люблю!

Божий человек

Протоиерей Владимир Вигилянский, друг отца Димитрия[3], настоятель храма мученицы Татианы при МГУ

Мы с отцом Димитрием Смирновым абсолютные ровесники – родились в одном году, в одном месяце и в одни сутки. Только я на полдня старше, что было поводом для многих шуток между нами. «Слушайся старших», – подсмеивался я, но всегда понимал, что и пастырской мудрости, и самоотверженности в служении, и дару слова надо было всем нам у него учиться.

Последний раз мы с ним говорили, когда он позвонил поблагодарить меня за то, что я в очередной раз публично защитил его от клеветнических нападок – на этот раз «Новой газеты», обратившейся с открытым письмом к Патриарху и потребовавшей подвергнуть отца Димитрия наказанию. Мы много шутили, смеялись в голос. «Представляешь, – говорил он, – если “они” дорвутся до власти!»

Сразу после его блаженной кончины я написал о нем в одном издании:

«Он был абсолютно Божиим человеком. И это самое главное и самое важное, то, о чем сегодня нужно говорить. О его проповедническом даре. О его общественном темпераменте. Об отсутствии лицемерия и какой-то лести, которая присуща вообще каждому человеку. Он умел быть ярким, громким, не смотрящим на какие-то мирские рамки. Он мог, у него была сила, сила правды, сила говорить как человек, стоящий на амвоне. Его образ проповедника, стоящего на амвоне, запомнится абсолютно всем. При этом он был очень добрым человеком. В нем никакого зла не было, в общении. Это человек, который шел в первую очередь помогать другим».