Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

— Я не люблю, — Аранис попытался встать, но его руки подкосились, и он снова упал лицом в снег. — Я ненавижу. Это… это не тот холод. Это неправильный холод.

— Неправильный холод? — я не сдержался и фыркнул. — Это снег, Аранис. Замёрзшая вода. Он не может быть «правильным» или «неправильным».

— Может, — эльф поднял голову, и по его щекам потекли слёзы. Не от эмоций — от холода. Органическая реакция, которую он не мог контролировать, и которая, судя по его лицу, бесила его больше всего на свете. — В Ледяных Горах холод несёт ману. Он живой. Он наполняет, очищает. А это… — он дотронулся до снега пальцем, как будто проверяя, не откусит ли он его, — это мёртвое. Пустое. Просто… холодно. И всё.

Он снова попытался встать. На этот раз ему удалось, он поднялся на ноги, но сразу же обхватил себя руками и начал дрожать. Мелко, непрерывно, как истеричка в одних трусах на закрытом балконе. Его зубы стучали так громко, что я слышал сквозь шум ветра.

— Ты дрожишь, — констатировал я.

— Я замерзаю, — поправил он сквозь стук зубов. — Это разные вещи. Дрожь — это реакция тела. Замерзание — это процесс умирания. Я сейчас умираю, господин. Медленно, мучительно, позорно — но умираю. И всё, что ты можешь сказать, «ты дрожишь»?

— Ну… да?

Аранис посмотрел на меня так, будто я был воплощением всего, что не так с этой вселенной. Потом закрыл глаза, открыл, и сказал очень медленно, тщательно выговаривая каждое слово:

— Ты. Идиот. Я. Эльф. Из. Ледяных. Гор. Принц. Лорд. Воин. Я. Провёл. Сотни. Зимних обрядов. В. Горах. Где. Температура. Опускается. До. Минус. Сорока. И. Ни разу. Не. Мёрз. Потому что. Там. Была. Мана. А здесь. Её. Нет. И я. Замерзаю. Понял?

Он делал паузу после каждого слова, и это сильно раздражало.

— Понял, — я кивнул. — Ты замерзаешь потому, что здесь нет маны. А в Ледяных Горах была мана. Поэтому там ты не замерзал. Логично.

— Логично, — эльф кивнул с видом человека, который только что объяснил квантовую физику золотой рыбке. — Да. Именно. Логично. Запомни это. Может, пригодится, когда я окочурюсь и тебе придётся объяснять кому-то, почему твой эльф умер от снега.

— Ты не умрёшь от снега.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что система не даст мне потерять контракт так просто. Ты слишком ценный актив. Я ж тебя и отозвать могу.

Аранис моргнул. Потом открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл:

— Ты только что назвал меня «активом».

— Ну… да?

— «Ценным активом».

— В контексте системной механики…

— Я не актив, — голос Араниса стал холоднее снега, на котором он стоял. Дрожь не прекратилась, но в его глазах появилось что-то, что было опаснее холода: ярость. — Я не инструмент. Не ресурс. Не расходный материал. Я — Аранис иэль-Тэрис, третий сын дома Тэрис, командир Седьмой стражи Ледяного трона, кавалер Ордена Серебряной Чешуи и существо, которое однажды отрубило голову дракону, потому что тот посмел рыгнуть в его сторону. И если ты ещё раз назовёшь меня «активом», я забуду, что замерзаю, и покажу тебе, что такое настоящий холод.

«Хм, почему-то мне казалось, что этот остроухий раньше как-то по другому назывался. С чем связаны изменения? У него сменился статус из-за переобновления? Хотя… как по мне, это брехня собачья».

— Ага, давай-давай, угрожай, клоун ушастый, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ты для меня актив. Навык. Полезный навык.

— Полезный навык, который прямо сейчас покрывается инеем и скоро перестанет быть полезным, потому что превратится в полезный ледяной кубик, — Аранис обхватил себя руками и подпрыгнул на месте, как будто это помогло. — Если ты хочешь сохранить свой «актив», найди мне тепло. Немедленно. Или я найду его сам, и тогда тебе не понравится, откуда я его возьму.

— Откуда? — я поинтересовался, хотя знал, что нужно было просто его отозвать. Но душа требовала издевательств.

— Из твоей печени, — ответил Аранис с полной серьёзностью. — Говорят, она очень тёплая. Особенно у идиотов.

— Ты путаешь печень с мозгом. И да, у меня мозг тёплый, потому что я ещё не умер от твоих разговоров.

Аранис хотел что-то ответить, но его перебил кашель. Сухой, надрывный, как будто он пытался откашлять лёгкое. Эльф согнулся пополам, упёршись руками в колени, и кашлял дальше.

Ладно. Шутки шутками, но он действительно замерзал. И если эльф из Ледяных Гор, который провёл сотни зимних обрядов при минус сорока, замерзал на обычном декабрьском снегу, значит, дело было серьёзнее, чем я думал. Мана. Она действительно была чем-то вроде внутреннего обогревателя для существ из других миров, и без неё их тела работали… неправильно.

Я огляделся. Мы были на парковке. Обычной, асфальтированной, с разметкой и столбиками. Рядом — здание. Трёхэтажное, серое, с пластиковыми окнами и вывеской, которую я не мог прочитать из-за снега на стекле. За зданием — дорога. Деревья. Заборы. Обычный спальный район, если судить по панельным домам на горизонте.

Снег лежал везде. На крышах, на машинах, на тротуарах, на дорожных знаках. Толстый, рыхлый, нетронутый, как будто его никто не трогал с утра. Воздух пах снегом, выхлопом и чем-то ещё, что я не мог определить, но что было безумно, невыносимо, до слёз знакомым.

Я вернулся… вернулся!

Я дома. В России. На обычной парковке у обычного здания в обычном спальном районе. Не в Пустоши. Не в разломе. Не в подземной пещере с муравьями размером с трактор!

Жигано стоял в трёх шагах от меня и смотрел на снегопад. Его пепельное лицо, пустые глазницы и серый плащ выглядели так, будто он был частью зимы — таким же мёртвым, тихим и безразличным. Снежинки падали на его плечи и не таяли. Они просто лежали на ткани, как на камне.

— Жигано, — позвал я. — Ты как?

— Нормально, — ответил он. — Здесь нет ничего, что могло бы мне навредить. Нет маны, нет аномалий, нет враждебных сущностей. Пусто. Удобно.

— Ты не замерзаешь?

— Я не чувствую температуры. Я не чувствую ничего. Это преимущество моего состояния.

— Это не преимущество, — Аранис проговорил сквозь стук зубов. — Это проблема! У тебя нет чувств, потому что у тебя нет ничего!