Одиночка. Том 7 - Дмитрий Лим

— Мы, — Вася выбрал слово с осторожностью, — ждали. Готовили людей. Усилили охрану объекта. Держали связь с теми, кто искал вас через системные каналы. И ждали. В общем, ждали двадцать один день. Сейчас временно исполняющая обязанности главы рода — ваша двоюродная сестра, Алина. Она не дала забрать все «ваше» своим дядям и братьям.

Мда…

— Понял, а Капризова? — спросил я. — Она где сейчас⁈

— Она на объекте, — ответил Вася. — Ждала дольше всех.

Вася замолчал. Мы проехали через перекрёсток, свернули на шоссе, и я увидел знакомые очертания: лесополоса, куча домов богатого района Новгорода. А вскоре и кирпичный забор, ворота. Мой особняк. Или то, что от него осталось.

Только вот «осталось» было неправильным словом. Потому что особняк не остался — он был отстроен. Заново. С нуля.

Я помнил особняк таким, каким он был до стычки с Барановым: старый, двухэтажный, с облезшей штукатуркой, с протекающей крышей, с окнами, которые заклинивало при каждом ветре.

Дом, который сожгли утырки. Дом, который я ремонтировал…

Теперь передо мной было кое-что другое!

Три этажа. Нет — четыре: верхний был мансардным, с панорамными окнами, которые поблёскивали в свете фонарей. Фасад — светло-серый камень, с белыми колоннами у входа и балконом на втором этаже. Крыша — тёмная черепица, с дымоходами и какими-то конструкциями на крыше, которые я не мог разобрать с дороги. Ворота — кованые, с вензелями.

Это был не особняк. Это была усадьба. Поместье. То, что нормальные люди называют «домом мечты», а ненормальные — «хотелкой миллионера». И это было моё!

— Ус, — я произнёс это имя как диагноз.

— Да, Леонид Аркадьевич распорядился, — подтвердил Вася. — Пока вас не объявят мёртвым, продолжать ремонтировать. Да и если бы… — он замолк, пытаясь подобрать правильные слова. Но так и не смог. — В общем, он не спрашивал разрешения на каждый шаг — он просто делал. Говорил: «Хозяин вернётся, и дом должен быть готов».

Я не знал, что чувствовать. Гордость? Вину? Неловкость? Всё одновременно? Ничего из этого?

Машина остановилась у ворот. Ворота открылись автоматически, без охраны, бесшумно. Вася въехал на территорию, и я увидел ещё больше: подсветку фасада, дорожки из тёплого кирпича, которые не были засыпаны снегом, потому что под ними, видимо, была система обогрева.

— Система обогрева дорожек, — пробормотал я.

— Да, — Вася припарковался у входа.

Я вышел из машины. Снег падал мне на плечи, таял на кофте, капал на тёплые кирпичные дорожки. Воздух пах хвоей: где-то рядом, видимо, были ели, которые я не замечал раньше. Свет из окон дома был тёплым, жёлтым, домашним. Моё тело… будто бы само понимало: я вернулся. Да, это не мой родной мир, но сейчас это — мой дом! Место, где не нужно бежать, прятаться, защищаться.

И тут дверь открылась.

Катя Капризова вышла первой.

Она была вся в чёрном: пиджак, брюки, ботинки. Аккуратно уложенные волосы, спокойное лицо. Но я видел то, на что бы не обратил внимания без своего восприятия: мелкую дрожь в пальцах, которая была не от холода. Слегка расширенные зрачки, которые были не от темноты. И мешки под глазами, которые появляются, когда человек очень долго не может нормально поспать.

Она увидела меня и остановилась. Просто остановилась на крыльце в трёх метрах от меня и смотрела. Как будто не верила, что я настоящий. Что я не иллюзия, не глюк, не системная ошибка, а живой человек.

— Привет, — сказал я.

— Здравствуй, — ответила она.

Две секунды тишины.

— Ты изменился, — сказала она потом.

— Я знаю.

— Не только снаружи.

— Я знаю.

— Я чувствую это, — Катя сделала шаг вперёд. — Что-то… огромное. Давящее. Как будто ты стоишь не один, а с чем-то, что в десять раз больше тебя.

Я не ответил. Потому что она была права. Сто характеристик, сто уровней, навык создания иллюзий, возможность воскрешать боссов — всё это было «чем-то огромным», которое она чувствовала, но не видела.

— Потом, — сказал я. — Я объясню потом. Сейчас мне нужно…

— Ус, — Катя кивнула. — Он ждёт внутри. С ним ещё двое: человек из аналитического отдела Совета и женщина, которая не представилась. Они прибыли пять минут назад.

— Что за женщина?

— Не знаю. Ус знает, но не говорит. Говорит: «Когда хозяин придёт — сама расскажет». Она… — Катя помолчала, подбирая слово, — она странная.

Странная женщина⁈ Пф. Да это мог быть кто угодно: представитель совета дворян, агент какой-то спецслужбы. Или что-то совсем новое⁈

— Хорошо, — я кивнул. — Я пойду к Усу. Ты…

— Я буду рядом, — Катя сказала это так, будто это было не предложение, а констатация факта. — Всегда. Как и раньше.

Я посмотрел на неё. На её глаза, на дрожь в пальцах, которая почти прекратилась. Она была моим вассалом. Моим человеком. И она ждала меня всё это время, не зная, вернусь ли я, и не зная, что со мной произошло. И теперь, когда я вернулся, она не спрашивала «где ты был» и не требовала объяснений. Она просто была рядом.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответила она. — Это моя работа.

— Нет, — я покачал головой. — Это не работа. Это что-то другое.

Катя посмотрела на меня долго. Потом чуть улыбнулась — крошечная, почти незаметная улыбка, которая появилась и исчезла за долю секунды.

— Да, — сказала она. — Что-то другое.

Она повернулась и пошла к двери. Я пошёл следом.

Внутри дом был потрясающим!

Просторный холл с потолком метров пять, мраморный пол, лестница с дубовыми перилами, люстра — настоящая, хрустальная, которая поблёскивала в тёплом свете. На стенах — картины, которые я не покупал. В нишах — статуи, которые я не заказывал. На полу — ковёр, который стоил больше, чем машина Васи.

Ус превратил мой старый развалюшный особняк в дворец. Не буквально — не золотые стены, не алмазные люстры, — но по уровню качества, внимания к деталям и очевидной стоимости всё было на уровне, который я даже не представлял. И всё это за тридцать один день.

Леонид Аркадьевич Ус стоял в центре холла.

Он был таким, каким я его помнил: высокий, сухой, с короткими седыми волосами и лицом, которое могло принадлежать