Вивьен Вествуд. Биографический роман о женщине, которая превратила панк в высокую моду - Стефани Холден

– Миссис Свайр! – воскликнул он. – Какая честь для нашего скромного заведения!

Его голос источал язвительную иронию, и Вивьен сердито толкнула его локтем в бок. Как бы та ни злилась на их отношения с Малькольмом, Вивьен знала: мать всегда была на её стороне. И сейчас она пришла, чтобы помочь дочери.

– Это место – кошмар для бизнеса, – сразу заявила Дора, окидывая взглядом магазин. – Когда ты говорила «Кингс-Роуд», я представляла себе нечто иное.

– Прежний магазин здесь неплохо работал, – защищала свой выбор Вивьен. – Как только люди узнают, что мы здесь делаем, клиенты обязательно появятся.

– И что именно вы здесь делаете?

– Мы создаём пространство вне системы, – повторила она слова Малькольма. – Место для тех, кто хочет жить иначе и кому тошно от этого унифицированного капиталистического дерьма. Где мода, искусство и андеграунд встречаются вместе. Альтернатива всему этому хипповому хламу, который везде продают.

Дора скривила губы, но сдержала свои истинные мысли. Вместо этого она заметила:

– Вы не просто на краю света в буквальном смысле, но ещё и за крутым поворотом. Вас вообще не видно, даже если идти по самой Кингс-Роуд. Случайных покупателей здесь не будет.

– Значит, будем полагаться на сарафанное радио.

– Ну что ж, – сказала Дора, поправляя пиджак, – раз ты так решила…

Затем Дора прошла мимо Вивьен в магазин. Несмотря на полумрак и провисший потолок, им удалось значительно преобразить пространство. Теперь оно напоминало гигантскую цветную гостиную 1950—х, которую Малькольм оформил вместе со своими бывшими однокурсниками по художественной школе. Повсюду стояли артефакты эпохи рок-н-ролла, стопки виниловых пластинок, а на стенах красовались постеры Чака Берри и Элвиса Пресли. В таком же стиле была и одежда, которую они продавали – будто сошедшая с экранов подростковых фильмов 50-х.

Однако интерьер явно не впечатлил Дору. Она окинула все пренебрежительным взглядом, плотно прижимая руки к телу, словно боялась случайно к чему – то прикоснуться. Возможно, дело было в винтажных «грязных» журнальчиках и открытках с пин-ап моделями, которыми Малькольм намеренно нарушил идиллическую картину магазина.

– И прежний арендатор просит сто фунтов за передачу бизнеса? – неодобрительно спросила Дора. – Разве это обычная практика?

– Обычно стоит дороже, так что это настоящая удача. Мы вернем тебе деньги, как только раскрутимся, мам. Когда магазин начнет приносить доход…

Дора подняла руку, прерывая ее.

– Это мы посмотрим. У меня с собой сто фунтов. Ты можешь взять их, чтобы расплатиться с этим Майлсом.

Она достала из сумочки аккуратную пачку банкнот. По хитрой ухмылке Малькольма Вивьен поняла, что он вот-вот сорвется в какую-нибудь неуместную шутку, и бросила ему предостерегающий взгляд.

– Деньги вы получите, – повысила голос Дора, но, когда Малькольм потянулся за купюрами, она прижала их к груди, – … при одном условии, – добавила она. – Вы идёте к нотариусу и оформляете всё официально. Это не будет очередной ваш художественный проект, который можно бросить на полпути.

Малькольм лишь пожал плечами. Его это не особо волновало. Но у Вивьен сразу же защемило сердце.

– Сто фунтов – это серьёзная сумма, мам, но не состояние. Я верну тебе их.

– Вы создаете товарищество и заверяете все у нотариуса. Иначе денег не будет.

Дора бросила на Малькольма взгляд, не оставляющий сомнений, почему она настаивает на нотариусе. Ее дочь не должна остаться в дураках из-за какого-то ветреного художника. Но Вивьен понимала: если их творческий союз станет юридическим партнерством, она будет связана с Малькольмом крепче, чем узами брака.

– Ну что, Вивьен? – спросила Дора.

– Я не против, – безразлично бросил Малькольм. – Сходим к нотариусу, чего уж там.

Чувство, что она совершает роковую ошибку, не покидало Вивьен. Но она знала свою мать слишком хорошо, чтобы надеяться переубедить ее. А деньги им были отчаянно нужны.

– Пусть будет по-твоему, – сдалась Вивьен. – Идем к нотариусу.

Дора довольно кивнула и протянула ей деньги.

Вивьен взяла купюры, которые странно тяжело лежали в руке. Но она отогнала мрачное предчувствие, сунула сто фунтов в карман и проводила мать до автобусной остановки.

«Все будет хорошо», – убеждала она себя, глядя вслед удаляющейся фигуре Доры. Где-то в глубине души теплилась надежда, что материнская предусмотрительность оградит ее от ошибок, которые уже сейчас, в этот самый момент, казались неизбежными.

6

«Да будет рок!» в корне изменил жизнь Вивьен. Вскоре после открытия она уволилась с должности учительницы, чтобы полностью посвятить себя своему магазину. Секонд-хенда моды 50-х годов, который Малькольм скупал по всей стране в супермаркетах, было недостаточно, чтобы удовлетворить спрос. Таким образом, потребовалось искусство Вивьен в стиле «сделай сам», и в Найтингейл-Лейн день и ночь жужжала швейная машинка «Зингер», которую она купила на свою последнюю зарплату учительницы. Она распарывала брюки – дудочки и пиджаки с драпировкой, которые Малькольм скупал из старых непроданных запасов, делала из них выкройки и шила все в точности, как дорогой оригинал в стиле тедди-боев. Так ей удавалось пополнять запасы, и товар при этом был первоклассного качества. Покупатели любили сочетание винтажа и инноваций, о котором Вивьен заботилась таким образом.

Ее квартира в одночасье превратилась в миниатюрную текстильную фабрику; повсюду валялись рулоны ткани, выкройки и клещи для заклепок. Бен и Джо теперь катали свои игрушечные машинки между остатками от раскроя, а швейные принадлежности само собой разумеющимся образом превращались в игрушки.

Вивьен любила точно имитировать стиль тедди-боев, находить подходящие ткани и материалы и с помощью различных техник шитья создавать идеальную иллюзию. Чтобы тщательно изучить моду тедов, она снова и снова ходила с Малькольмом по клубам. Для нее стало навязчивой идеей делать все правильно. Малькольм мало понимал этот вид перфекционизма, но зато он подбрасывал ей все больше идей о том, как можно варьировать ткани и цвета. В ее одежду проникали кричащие тона поп – арта, и Вивьен, как тедди-герл в огромном мохеровом свитере, обтягивающих кожаных штанах и с прической «ежик», стала визитной карточкой собственных идей.

Когда Вивьен не шила, а Бен и Джо были у бабушки и дедушки, она помогала в магазине. Вивьен любила стоять за прилавком в своих безумных нарядах, привлекать внимание своей перекисно-белой прической «ежик» и губами, накрашенными фиолетовой помадой. На улице и в метро на нее все глазели из-за ее наряда и неестественно светлых волос. Однажды водитель автомобиля выкрикнул ей из открытого окна: «Твоя киска выглядит так же?» В первый момент это шокировало ее, но потом только укрепило ее в решимости придерживаться своих нарядов.

В конце концов, она хотела провоцировать и выделяться! Она жаждала восстать против узколобого общества – против зажатой сексуальной