Дайте шанс «Войне и миру»: Лев Толстой о том, как жить сейчас - Эндрю Д. Кауфман

Необязательно, говорит Толстой. Боль – это цена, которую мы сплошь и рядом платим за то, чтобы жить подлинной жизнью. Самодовольные стратеги, разглагольствующие в салоне Анны Павловны, возможно, никогда не постигнут глубины чувств, переживаемых Пьером и Наташей. Не испытают они и той радости полноты жизни, которую испытывают эти двое.

Несмотря на частые полеты воображения (или, возможно, благодаря им), два героя, достигшие высочайшего мастерства в искусстве жизни, в конце концов обнаруживают, что прочно стоят на почве реальности. Светские львы и львицы из салона Анны Павловны, как следует из романа, в конечном итоге, напротив, отрываются от реальной жизни и исчезают неведомо куда – их жизненная сила, столь экономно расходуемая, иссякает. Курагины гордятся своим знанием мироустройства. Но если наш успех в обществе зависит от того, насколько тщательно мы воспроизводим подобие бытия, – мы играем в игру или игра играет с нами? Лучше, говорит Толстой, соединиться с нашими внутренними Наташей и Пьером, поскольку именно эти два «наивных» персонажа в конце концов обретают счастье и остаются живыми людьми. Как ребенок в сказке «Новое платье короля», которую Толстой любил и часто цитировал, Пьер и Наташа могут говорить и делать все неправильно, но именно они видят и переживают глубинную правду жизни.

Среди множества упреков со стороны литературоведов и историков в адрес «Войны и мира» звучал и упрек в том, что для продвижения своих убеждений Толстой намеренно искажает исторические факты. Критика совершенно справедливая, хотя не слишком действенная – Толстой повлиял на восприятие прошлого российскими читателями куда сильнее, чем тонны исторических трудов с их фактологической корректностью. Многие советские воины, сражавшиеся на фронтах Второй мировой и имевшие возможность читать в часы затишья «Войну и мир», позже рассказывали, что толстовские описания сражений потрясали их гораздо сильнее, чем реальные события на поле боя, разворачивавшиеся на их глазах. Кроме того, благодаря «Войне и миру» многие поколения читателей чтили память о войне 1812 года и знаменитой Бородинской битве, которую считали особой победой России. Под Бородином пали десятки тысяч их сограждан, но эта битва приблизила роковое бегство Наполеона из Москвы. «Не та победа, которая определяется подхваченными кусками материи на палках, называемых знаменами, и тем пространством, на котором стояли и стоят войска, – а победа нравственная, та, которая убеждает противника в нравственном превосходстве своего врага и в своем бессилии, была одержана русскими под Бородиным»[36], – пишет Толстой.

Так правильно ли он толкует историю? На самом деле это не имеет никакого значения. Дискуссия «факт против вымысла» слишком ограниченна и потому неприменима к такой всеобъемлющей и противоречивой книге, как «Война и мир». Вообще говоря, рассуждать на эту тему любил толстовский Наполеон, потому что в дискуссиях подобного рода нетрудно одержать победу, имея в своем распоряжении достаточно большой объем информации. Но в жизни, говорит Толстой, все не так гладко. Писатель считал, что роман тоже не должен быть гладким. Чтобы глубоко постичь мир и реализовать свой личностный потенциал в этом мире, требуется способность видеть вещи во всей их полноте, обладать творческим воображением – именно такое видение мира Толстой демонстрирует нам в своей грандиозной книге. «Полная картина человеческой жизни. Полная картина тогдашней России, – писал Николай Страхов, один из немногих современных Толстому критиков, который понял роман. – …Полная картина всего, в чем люди полагают свое счастье и величие, свое горе и унижение. Вот что такое “Война и мир”»{47}. Или, как выразился член книжного клуба, «”Война и мир” – это жизнь в HD!» А в HD, добавил бы я, все объемно и почти осязаемо.

Толстой был больше, чем реалистом, – тем, кого Достоевский, как и себя, мог бы назвать «реалистом в высшем смысле»{48}. Иными словами, Толстой не столько отражает мир, как зеркало, сколько освещает его, как ярко горящая лампа. Рассматривая наши жизни то вблизи, то издали, перемещаясь между бальными залами и полями сражений, переходя от брачных союзов к кровопролитным битвам, от частной жизни к публичным мероприятиям, Толстой призывает всех нас внимательно и честно смотреть не только на то, кем мы являемся, но и на то, кем мы можем стать. Поступая таким образом, он дает очень глубокий ответ на глупый вопрос Анны Павловны, который та мимоходом задает на своем вечере: «Разве можно… оставаться спокойною в наше время?»[37] Может быть, полагает Толстой, нам и не нужно прилагать столько труда, чтобы оставаться спокойными. Может быть, меньше заботясь о сохранении спокойствия и больше – о том, чтобы быть ко всему готовыми, мы сможем позволить себе жить подлинной жизнью.

Глава 3

Озарение

[Мы думаем,] как нас выкинет из привычной дорожки, что все пропало; а тут только начинается новое, хорошее.

Л. Н. Толстой. Война и мир[38]

У каждого из нас бывали моменты, когда мир внезапно рушился. Мы, словно очнувшись после беспокойного (или даже спокойного) сна, внезапно обнаруживали, что земля ушла из-под ног. Казалось, что вчерашний день был очень давно, будущее неведомо, а настоящее… совершенно непривычно. Такие моменты изменения сознания могут ужасать, а могут дарить блаженство. Они могут обрушиваться внезапно, а могут приближаться постепенно, наползать, как кошмар, или окутывать, как волшебный сон, но так или иначе неизбежно остаются в памяти на всю жизнь. В «Войне и мире» таких моментов множество.

Вот Николай Ростов, старший брат Наташи. Этот изнеженный молодой человек из счастливой семьи наслаждается теплой и уютной атмосферой домашней жизни, но в то же время мечтает перерубить швартовы, пуститься в открытое море и испытать свои силы за пределами дома, в суровом внешнем мире. К счастью для него, назревает война с Наполеоном; если бы вы жили в те дни и были молодым человеком, жаждавшим приключений, вы не могли бы сделать ничего лучше, чем встать на защиту отечества от врага рода человеческого. «Я убежден, что русские должны умирать или побеждать»[39], – выпаливает этот 20-летний будущий гусар за праздничным обедом, устроенном в часть именин Наташи.

Но русские, как быстро обнаруживает этот горячий молодой патриот, оказавшись в армии, совсем не так единодушны, как он воображал. К какой категории, например, должен отнести Николай товарища по оружию, однополчанина Телянина, ворующего деньги прямо у него под носом, в казарме? Или как осмыслить тот факт, что, разоблачив вора при других офицерах, Николай получает не похвалу, а, напротив, строгое внушение от полкового командира, обвинившего разоблачителя