В Сибирь с любовью - Илона Якимова

перед кем не надо, ничего такого из себя не изображать, ничьим стандартам не соответствовать. Последний-то раз она с мужчиной еду вкушала в элитном ресторане — с тем, который кабаньей колбасой и мартини асти потом отдаривался бескорыстно. А с Акимовым поедание хушууров над Кынгыргой зашло куда органичнее в организм, потому что не мужчина он, в смысле, не подцепленный на сайте самец, а… И чуть не подавилась куском пирожка, когда дошло до нее, что Акимов-то мужчина и есть, а не просто «свидетель безобразия», как окрестила его при знакомстве и потому примерно за мебель воспринимала. И даже поглядела на него совсем другими глазами…

Мужчина ее вмиг замерший на нем взор расценил однозначно:

— Ты что, Тань? Постучать?

По мозгам бы мне постучать, мрачно подумала Таня, глядя в темные лукавые глаза напротив, что ж я делаю-то, коли завлечь напрямую не хочу? А и не напрямую — куда он мне? Потому что очень по-человечески смотрел на нее Костя, а не тем взглядом, что сайтовые проходимцы обычно, оценивающие к покупке: что вот тут сантиметров в бюсте недодали, и тут морщина на жопе лишняя. А человеческого Таня давно уже — после развода — старалась избегать и прямо побаивалась. Но долго эту мысль думать не смогла, потому что с лиственницы к ним пришла белка, возмущенная тем, что люди жрут без нее, и Косте пришлось, поцокав, улещивать серую бестию полудюжиной кедровых орешков.

В этом закуте Аршана попалось какое-то нездоровое количество сувенирниц: тут тебе и монгольское серебро, и мощной термоустойчивости носки из шерсти яка. Пока рылась в развалах сокровищ, так ничего и не приглядев себе, но купив варежки Кольке, Акимов отошел куда-то, вернулся, окликнул… Протянул что-то на ладони — она сначала подумала, что опять шишку где-то мелкую раздобыл и троллит, потом пригляделась, что не шишка, а бусина на шнурке, коричневая, с переливами в темный янтарь, травленая белыми какими-то рисунками. Ее и протягивал.

— Это что?

— Подарок. Новый год ведь, и всё такое…

— Спасибо, а подробней? — но в руки взяла, рассматривала белые черточки и глазки, складывающиеся в геометрический узор.

— Бусина дзи. Их много всяких есть, вот эта конкретная называется «девять глаз». Что-то вроде талисмана для тех, кто верит. Буддисты говорят, вообще от всего помогает. И с ней, мол, во всём везёт.

— Вот прям от всего? И во всём?

— Ага. По мне, так она просто красивая. А, вот еще: от несчастных случаев хороша. То есть, на деревья, на дровники теперь… можешь лазить куда угодно, я за тебя спокоен.

Стоит, руки в карманы, ухмыляется, искра играет в темном глазу. Смеясь, сама шагнула к нему, мазнула губами по щеке, губы обожгла щетиной, сказала почти безо всякого подтекста, просто по-дружески:

— Спасибо, Костя, ты классный!

— Ну, а раз классный, двинулись, — под руку ее подхватил, — пошли, красивое покажу. В дацане бывала когда-нибудь? Пошли, посмотрим.

Дацан Бодхихарма более чем соответствовал собой местности, где был расположен — насквозь проеденный ветром с гор, совершенно не пафосный. Вообще, думала Татьяна, вот в таких местах отдельно понятно, как религия растет из почвы, на которой зародилась и процвела. Ветер, снег, серые стволы лиственниц, серые камни, серая река, слепяще-синее небо, темно-зеленый, вползающий в гору лес… Здесь могут быть либо вот эти контуры крыш, эти ступы, сами напоминающие какие-то природные образования, не рукотворные стены, либо летящие по ветру ленточки коновязей, пирамидки сложенных окатышей из реки. Ничего, ничего лишнего ни в коем случае. Добавлять не надо. Питерский дацан от этого отличался как небо и земля, и оттуда, из глубины сибирских руд, совершенно точно именно питерский виделся помпезным раскрашенным муляжом. В питерский Таня заходила очень давно, шесть лет назад, с самым больным своим увлечением, которое было очень похоже на любовь для нее, а для него оказалось удобным сексом — и только. Воспоминание было из тех, которое не хотела бы она извлекать на поверхность, но с изумлением, оглянувшись на Костю, ощутила, что теней вокруг больше нет, а есть только он — с этими темными глазами, ленивой ухмылочкой.

— А делать-то тут что? — спросила.

— Ничего, если не буддистка. Можно вон по кругу обойти, денег у ступы оставить, попросить мудрой мысли какой, барабаны повертеть… А можно просто посмотреть на всё это и дальше пойти.

В общем, они так и сделали. Проходя по двору, Таня прокручивала барабан за барабаном, рука сквозь перчатку леденела на металле, а она всё думала о том, что мудрую мысль уже получила от случайного знакомого: надо посмотреть на всё и пойти дальше. И не оставляло ее ощущение, что она, и правда, в жизни своей зависла на бесконечном повторе бессмыслицы, не дающей не опыта, ни пользы, ни удовольствия. Суета сует и томление духа сайты эти ваши, еще же дома об этом думала, пора завязывать с мужиками. За редким, очень редким исключением не идешь дальше первого свидания, а со второго сбегаешь, чтобы помыться всей целиком, даже если и секса не было — просто от взглядов отмыть себя, от чужого запаха, слов сальных, прикосновений хозяйских. Казалось бы, не девочка ни разу, и знает, зачем на это идет, но контакта раз за разом нет как нет, а перетерпеть не получается. Татьяна была уже настолько взрослая, что честная. Продаваться ей было не стыдно, и она готова была честно обеспечивать условия сделки, но толкового покупателя на нее не было — повымерли Васи, раскулачили Мокия Парменыча, так только, приказчики захудалой скобяной лавки попадались, у кого требований к женщине сильно больше, чем умения те требования обеспечивать и вознаграждать, даже если — в особенности когда — речь только о постели. Да Карандышевы… Карандышевы — мерзость отдельная. Ну, и на кой это всё? Паузу, паузу надо в сайтах и мужиках.

— Медоед, у тебя такое лицо, словно ты вышла на тропу войны… — прозвучало сзади с усмешкой.

Обернулась:

— Честно? Да не, я с нее как раз сошла, Костя, вот прямо сейчас. Надоело.

— Мудрая мысль детектед?

— Да, вполне.

— Ну, всё, можно выходить, — и улыбнулся, и насыпал мелочи в пожертвования возле ступы. — Не знаю, как ты, я уже греться хочу. Пошли глянем, что там тетки нам на обед сварганили, Дашка плов обещала.

15

Теперь уже они бодро трусили по морозцу к дому, подначивая друг