Ветеринар для бандита - Елена Валерьева

лицом человека, который слишком мало спит и слишком быстро взрослеет.

— Есть новости, — сказал он.

— Говори, — отозвался Мирон.

Вера уже знала этот его тон.

Тот, которым он разговаривал не с ней.

Тот, в котором не было домашнего тепла, шуток, усталой нежности.

Только дело.

Только холод.

Ей стало не по себе.

— Тихонов психует, — сказал Стас. — Решил, что ты слил документы не тем людям.

— Не слил.

— Ему всё равно. Он чистит хвосты.

— Кто ещё?

Стас назвал два имени. Мирон коротко выругался.

Вера их не знала.

Но поняла достаточно: всё хуже, чем казалось.

— Нам надо встретиться, — сказал молчаливый. — Сегодня.

— Нет, — тут же сказала Вера.

Все трое мужчин повернулись к ней.

— Нет, — повторила она уже спокойнее. — Он ещё не восстановился.

— Я в порядке, — отрезал Мирон.

— Враньё.

Стас удивлённо перевёл взгляд с неё на него и обратно.

— Это кто? — шёпотом спросил он у молчаливого.

— Твой шанс заткнуться, — тихо ответил тот.

Но Вера уже не обращала на них внимания. Она смотрела только на Мирона.

— Ты никуда сегодня не поедешь.

— Придётся.

— Нет.

— Вера.

— Опять?!

Он подошёл к ней ближе, понизив голос:

— Если я не поеду, они приедут сюда. Ты этого хочешь?

Она сжала зубы. Нет, конечно, не хотела. Но и отпустить его сейчас — значило снова встать лицом к лицу с тем же страхом.

Он увидел это. Сразу. Смягчился. Совсем чуть-чуть.

— Я вернусь, — сказал он тихо.

— Все так говорят.

— А я — вернусь.

Она смотрела на него, не моргая. Потом тихо спросила:

— Обещаешь?

Мирон выдержал паузу.

— Да.

И вот это «да» оказалось страшнее, чем если бы он ответил уклончиво. Потому что обещание от человека вроде него — это не слова. Это ставка.

Глава 18

Собирался Мирон быстро. Слишком быстро. Как мужчина, которому не надо ничего объяснять про риск, маршрут и варианты отхода.

Вера ходила за ним по дому мрачной тенью, не мешая, но и не давая себе сделать вид, что всё нормально.

Ничего не было нормально.

— Возьми это, — сказала она, протягивая ему обезболивающее.

— Не надо.

— Надо.

— Я справлюсь.

— Мирон, я сейчас воткну это тебе в карман силой.

Он забрал таблетки без комментариев.

— И бинт, — добавила она.

— Вера.

— И пластырь. И воду. И если ты скажешь ещё хоть слово, я поеду с тобой.

Он замолчал. Понял, что это не пустая угроза.

Перед выходом он вдруг задержался у двери. Посмотрел на неё так, словно хотел сказать что-то ещё — важнее инструкций, важнее всей этой нервной суеты. Но в итоге просто подошёл, притянул к себе и поцеловал в висок.

Очень коротко.

Слишком бережно.

— Запрись, — сказал он. — Никому не открывай.

— Вернись, — ответила Вера.

Он кивнул. И ушёл.

Дом сразу стал огромным.

Пустым.

Даже с животными.

Даже с Жорой, который какое-то время пытался бодро орать:

— Придёт! Придёт!

А потом почему-то тоже затих.

Вера не находила себе места. Убрала кухню дважды. Проверила сообщения. Позвонила Тане.

— Ну? — спросила Таня сразу. — По голосу ты либо плачешь, либо готовишь убийство.

— И то и другое понемногу.

— Он уехал?

— Да.

— Чёрт.

— Угу.

Таня помолчала. Потом сказала неожиданно мягко:

— Вер, я не умею быть спокойной и разумной, ты знаешь. Но если серьёзно — он не похож на человека, который раздаёт обещания налево и направо. Если сказал, что вернётся, значит, будет пытаться до последнего.

— Вот это меня и пугает, — прошептала Вера.

Вечером дождь снова собрался, но не пошёл. Воздух стал вязким. Тяжёлым.

К сумеркам Вера уже ловила каждый шорох с дороги. Каждый.

Когда фары наконец скользнули по окну, она выскочила на крыльцо раньше, чем успела подумать.

Это был не он. Чужая машина. Серебристая. Незнакомая. Сердце ухнуло вниз.

Из машины вышел мужчина в светлой рубашке. На секунду Вера не узнала его. Настолько не ожидала. Потом выдохнула сквозь зубы:

— Ты издеваешься.

Игорь. Как. Как он вообще её нашёл?!

— Вера! — Он шагнул к калитке, нервно улыбаясь. — Слава богу. Я знал, что это ты. Мне сказали на работе, что ты срочно уехала, я переживал…

— Ты приехал за город? За мной? Без приглашения?

— Ну… да. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Убедился? Отлично. Теперь уезжай.

Игорь растерялся.

— Да что происходит вообще? Почему ты скрываешься? Кто этот мужик? Вер, ты влезла во что-то опасное?

— Поздравляю. Первый умный вывод за годы знакомства.

Он поморщился, но не отступил.

— Я серьёзно.

— А я нет? Уезжай.

Он сделал ещё шаг.

— Я могу помочь.

Вера даже засмеялась от абсурда.

— Чем? Таблицей в Excel? Советом есть меньше сахара? Игорь, господи, ты же даже на парковке ругаться боишься.

— Это несправедливо.

— А жизнь вообще редко старается ради твоего комфорта.

Она уже хотела закрыть калитку. И тут сзади, с дороги, раздался звук ещё одной машины.

Тяжёлой.

Знакомой.

Мирон.

Вера обернулась так резко, что чуть не поскользнулась на мокрой траве.

Он вышел из машины медленно.

Целый.

Живой.

Уставший, жёсткий, с лицом темнее ночи.

Игорь тоже обернулся — и в ту же секунду понял, насколько не вовремя приехал.

Мирон перевёл взгляд с него на Веру, потом обратно.

— Я что-то пропустил? — спросил он очень тихо.

Вера почувствовала, как у неё от облегчения дрожат колени.

— Не знаю, — сказала она честно. — Но если хочешь, я могу это утилизировать.

Игорь нервно сглотнул.

— Я просто приехал поговорить.

Мирон кивнул.

— Уже вижу.

— Не надо, — быстро сказала Вера, глядя только на Мирона. — Пожалуйста.

Он смотрел на неё секунду. Потом ещё одну. И только потом отвёл взгляд от бывшего.

— Тогда пусть исчезнет.

Игорю хватило ума не спорить. Он сел в машину и уехал так быстро, будто за ним гнался сам инстинкт самосохранения.

Когда фары скрылись, Вера повернулась к Мирону.

— Ты в порядке?

— Да.

— Врёшь.

— Немного.

И только теперь она увидела кровь на его рукаве.

Глава 19

— В дом, — сказала Вера таким тоном, каким обычно отправляла в переноску котов весом десять килограммов и характером ещё на двадцать.

Мирон даже не спорил. Вот это пугало по-настоящему. Если он не спорил — значит, ему реально плохо.

Она затащила его на кухню, усадила на стул, включила свет и только тогда смогла рассмотреть толком.

Кровь была не его — на рукаве. Или не только его.

На скуле свежая ссадина. На костяшках сбита кожа. Под челюстью темнел синяк. И главное — он снова слишком бледный.

— Сними куртку.

— Вера…

— Сними.

Он подчинился.

Животные, почуяв общее напряжение, столпились