Крыло Ужаса - Дэвид Гаймер

стекала, словно пот. «Непобедимый разум» шел перпендикулярно курсу «Сибарита», километр за километром бортовых залпов утюжили разбитый нос врага. Повернуть в этот момент было самоубийством. Но «Сибарит» повернул.

Лев прошел к ограждению командной платформы, сменив Стения без единого слова или допущения, будто примарху есть дело до того, уберется ли капитан по собственной воле или его отшвырнут.

Сжав поручень, он пристально посмотрел на окулюс.

Тот демонстрировал искореженный золотисто-аметистовый нос «Сибарита».

Разворачивающийся на курс столкновения.

— Маневровые двигатели! — заорал Стений, не дожидаясь разрешения. — Лево руля. Двигатели на полную мощность. — Лев слишком сократил дистанцию, и, вопреки лучшей оценке Стения, капитан подчинился. Если целью «Сибарита» было взаимное уничтожение при столкновении, тогда избежать этого было невозможно.

— Сигнал «Ангельской башне», — прошептал Лев так тихо, что Стений не сразу понял, что это был приказ. — Сигнал всем. Убраться от этого корабля. Пришло время покончить с этим.

VIII

В ухе Ольгина зашипел вокс-канал широкого спектра. Он проигнорировал его, не в состоянии сосредоточиться на чем-то менее базовым, чем сохранение жизни. Воин взревел, когда ему в плечо врезалось щупальце, словно брошенное всадником копье. Ольгин отшатнулся, обширный комплекс гироскопов и стабилизаторов завыл, стараясь удержать тело прямо. С гулом перерасхода энергии доспеха Ольгин повернулся и разрубил мечом проворную конечность.

Терминаторский доспех типа «Тартарос» был самой современной моделью самой прочной личной брони в Империуме Человека. Несколько сантиметров сверхпрочной пластали, многослойных керамитовых пластин и поляризованных оболочек вокруг каркаса из адамантиевых стержней и пучков псевдомышц. Он жертвовал подвижностью и заметностью ради потрясающей защиты, но против того, что могло бить с силой и скоростью нефилима, это казалось неравноценным разменом. Валиил уже получил удар в нагрудник. Искалеченный воин лежал у задней переборки, из доспеха вытекали гидравлические жидкости. На отделение Ольгина легла красная руна.

Отрубленный отросток завопил, словно сам по себе был живым существом. Кровавые жидкости залили палубу у ног Ольгина, после чего мясистая перегородка лопнула и извергла человеческое тело, словно младенца из плодной оболочки. Бывший имперский офицер, слепой, голый и хнычущий, скреб по разлившимся родовым сокам.

Губы Ольгина скривились, когда он отклонился и рубанул следующую конечность, метнувшуюся над его плечом к стоявшему позади легионеру.

— Благодарю, брат, — отозвался Самариил.

Всякая легкомысленность в нем исчезла. Валиил был мертв, что отлично продемонстрировало беспомощность простых боевых клинков против демона. Не дожидаясь приказа, Самариил вышел из ближнего боя и встал перед технодесантником Ксариилом, яростно рубя каждый щупалец, который ускользал от внимания лучше вооруженных братьев. Кастаил атаковал нефилима слева, каким-то образом используя достоинство массы своего доспеха для обращения ударов, блоков и ответных выпадов клинков в искусство мясника. Справа наступал Мирдун. В то время как паладин использовал безупречную технику меча Спираль, которую бы узнал любой инициат Калибана и только один из десяти тысяч мог быть достаточно одарен, чтобы однажды стать ее мастером, библиарий следовал путем пули: прямо, просто и верно. Каждый удар его психосилового топора вызывал ударную волну агонии и невероятные извержения крови в массе щупалец. Разряды психоэлектрической молнии, бьющей из его лба, выжигали целые скопления до корней, вызывая у бронированной медузы в центральной части существа бешеные вопли, как будто она заново рождалась в сладострастных выбросах эктоплазмы.

Ольгин изменил стойку, когда один из блестящих новорожденных метнулся к нему. Раздался громкий «бах», и мерзость взорвалась в потоке крови.

— Не забывай о своей защите, — выругал командира Бренор. — Мирдун и Кастаил больше подходят для такой битвы.

Студень восторженно забулькал.

— Позволишь своим воинам первыми сойтись со зверем? Не по-рыцарски с твоей стороны, брат. Вот как наставлял своих Рыцарей Лютер? Или это был Джонсон?

Ольгин разрубил очередное щупальце, затем еще одно, отвоевав метр палубы вопреки насмешкам демона. Несущего Смерть почти стошнило от вони выделений, но он заставил себя подавить позывы и дышать.

— Как тебя звали? — задыхаясь, спросил он.

— Какое это теперь имеет значение?

— Я буду знать, кем или чем ты был раньше.

— До этого ничего не было. Это подлинная личность, которая давала жалкие клятвы верности и была одержима богом, которому не хватало смелости назвать Себя обманутым. Каким было имя лжи? Даже он не помнит. Он мог быть кем угодно. Он мог быть тобой. Лютером. Эль’Джонсоном. Он мог быть любым из вас.

Выброшенное щупальце миновало защиту Кастаила и выбило силовой меч из его рук. Демон довольно взревел, когда другая конечность обвилась вокруг пояса паладина, прижав его руки к телу и небрежно оторвав воина от палубы. Бренор выругался по воксу, поливая щупальца демона снарядами, пока тот колотил Кастаила о стены и потолок. Из разбитых терминалов посыпались искры, из пробитых труб вырвались струи газа. Наконец, Бренор попал в цель. Щупальце лопнуло, выронив брата-паладина Кастаила с высоты шести метров. Он упал на ограждение поста, смял его и оторвал половину пульта. Темный Ангел не поднялся. Его идентификационная руна мигала между янтарным и красным светом.

В шлеме Ольгина словно пробитая труба зашипело вокс-сообщение.

— Брат! — закричал Ольгин, слишком занятый отражением атак щупалец, чтобы прийти ему на помощь.

— Такой хрупкий, — пожаловался демон. — Теперь припоминаю, почему предпочитаю охотиться на корабли. С вами не выходит никакой забавы.

Мирдун, взревев, развернулся к демону и наклонил вперед голову. Узкий конус психосиловой волны размолол все на своем пути к врагу, расчистив библиарию путь к нему. Мирдун наступал, тяжело дыша, психосиловой топор трещал в его могучей хватке.

— Магистр войны отправил тебя сюда на смерть, — выкрикнул Ольгин.

— Магистр войны никуда меня не отправлял. Я иду, куда пожелаю, и если желание проходит, то иду в другое место.

— Ложь. Ты — уловка, чтобы держать нас подальше от Терры, чтобы заставить Льва думать, будто он нанес урон своему брату, когда это не так.

— Это твои слова, брат. Не мои.

— Признайся. Скажи хоть раз правду, прежде чем эпистолярий отправит тебя в муках туда, откуда ты явился.

— Правду? — Нефилим забулькал влажным смехом, в то время как Мирдун рубил последние из его появляющихся щупалец. — Нельзя так просто поделиться чем-то настолько восхитительным. Ее нужно заслужить.

— Ты нашел его, Ксариил? — связался по воксу Ольгин. — Я не вернусь без доказательства лжи Гора. Этого требует честь.

— Нет! — закричал в ответ технодесантник, его логический разум не справлялся с абсолютной иррациональностью мостика «Сибарита». — Мне нужно больше времени.

Ольгин нахмурился.

Он снова уловил в воздухе запах мятых листьев, но это был чистый аромат, не тошнотворный и не сладкий. В лицо подул ветер и принес с собой рев зверя.

— Возвращайтесь, — сказал он.

Ольгин обнаружил, что неосознанно отступает вниз по рампе.

— Ты