Гак и Буртик в стране бездельников - Святослав Владимирович Сахарнов

вытолкнули за борт. Зацепившись платьем за гвоздь, она повисла вверх ногами. И вдруг её знаменитая причёска отделилась от головы и полетела вниз.

Вместо пышных золотистых кос все увидели тоненькие, как поросячьи хвостики, пучки чёрных волос.

— Ай-ай-ай!

Но никому, даже собственному мужу, не было до неё дела. Подайподнос сам едва держался на корабле.

На корме показался боярин Сутяга, он тревожно высматривал кого-то.

Злой огонёк вспыхнул в его глазах, когда он заметил мастеров.

— Держите их! Держите!

Десятка полтора вооружённых до зубов стражников налетели на Гака и Буртика. Мастера отбросили их. Вторая атака, третья… Сражаясь, друзья вынуждены были отступить к самой корме корабля. Тогда Сутяга перерезал верёвку, на которой держалась кормовая сеть, и та, упав, накрыла мастеров, как куропаток.

Раздался радостный вой… Минута… И мастера уже лежат, спелёнатые сетью, упакованные в один узел, тесно прижатые друг к другу.

Около них появился начальник стражи в зловещем, наглухо закрытом шлеме.

— Отнести и бросить в подвал — ближе к огню! — прошипел Сутяга.

Начальник стражи что-то крикнул. Бездельники волоком потащили друзей внутрь за́мка.

— Вот теперь мы пропали! — шепнул Буртик товарищу. — Слышишь — гудит? Это горит рассыпанный порох. Когда огонь дойдёт до бочек, всё взорвётся!

— Прощай, ты был хорошим другом! — глухо ответил ему Гак.

Неожиданно начальник стражи остановился.

— Всем остаться! Охранять лестницу! Пленных поведу сам, — приказал он.

Дрожащие от страха перед пожаром бездельники повиновались. Начальник стражи разрубил мечом сеть, и мастера, озадаченные и недоумевающие, поднялись на ноги.

— За мной! Быстро!

После секунды колебания Буртик толкнул приятеля плечом, и оба двинулись за своим, закованным в железо, провожатым.

— Бегом! Бегом!

Добежали до лестничной площадки. И тут враг мастеров повёл себя непонятно: он свернул в узкий коридор, вышел на потайную лестницу и снова начал подниматься наверх.

Потайной ход кончился. Крыша. Перед мастерами выросла дверь остроконечной башенки.

— Внутрь! — приказал стражник и первый полез в дверь.

Когда все забрались в башенку, стражник снял шлем.

Мастера ахнули: перед ними стоял Нигугу, одетый в железные латы с чужого плеча, здоровый и невредимый. Из-за его спины выглядывало бледное, но счастливое лицо Эты.

— Потом, все расспросы потом! — торопил мастеров Нигугу. — Огонь уже у бочек!

— К взлёту! — скомандовал Буртик.

Все бросились по местам.

Буртик нажал кнопку. С рёвом загорелся порох. Башня вздрогнула. Один за другим лопнули державшие её болты.

Ракета рывком поднялась в воздух.

Мимо её окон пронеслись четыре угловые башни, окутанные дымом, и корабль, набитый бездельниками. По жёлтой ленточке дороги ползла тёмная точка. Это приближался к цели гонец, посланный полгода назад князем Мудрилой.

За́мок уходил вниз, становясь всё меньше и меньше. Блеснуло пламя, железные башни покачнулись, и крепость бездельников с ужасным грохотом взлетела на воздух.

Под ракетой уже проплывали дремучие леса, а позади всё ещё клубилось и поднималось чёрное облако дыма.

Так погиб Железный за́мок и его обитатели, самые коварные и злые из всех бездельников.

Глава семнадцатая,

почти последняя

Как попал в за́мок Нигугу?

Разгадка оказалась простой.

Очутившись в лесу, он решил выполнить намеченный ранее план: поймать бездельника и в его платье проникнуть в замок.

Другу мастеров повезло: враг, который попался ему в руки, оказался начальником королевской стражи. Этот вояка из лени никогда не снимал глухой шлем, закрывавший лицо.

Нигугу легко проник в за́мок и стал жить в нём, никем не узнанный.

Куда делся перепуганный до полусмерти и раздетый до трусов стражник, Нигугу не знал.

Пока мастера слушали рассказ товарища, ракета, прорезая облака, со свистом неслась вперёд.

Леса, жёлтые пески, снова леса, города и, наконец, море. Синее, большое. Ракета словно повисла над ним без движения.

Показался берег и стал расти на глазах.

— Вижу цветные пятнышки! — воскликнула Эта.

— Город маляров! А вот и порт корабельщиков. Приготовиться к посадке!

Буртик наклонил рули вниз, и ракета, вздымая тучи песка и пыли, шлёпнулась неподалёку от домика с мачтой.

Путешественники вышли из ракеты.

Гак и Буртик замерли, обняв друг друга за плечи и жадно всматриваясь в родные места.

Эта и Нигугу молчали.

Затем все направились к домику.

Над ним по-прежнему развевался красно-голубой флаг.

Когда путешественники подошли ближе, из форточки высунулся Бомбрамсель и удивлённо заверещал:

— Тр-рр-рр, цок-цок-цок!

Потом он встопорщил блестящие пёрышки и отчётливо произнёс слова, которых столько лет ждали от него:

— Труд и победа!

Глава восемнадцатая,

последняя по-настоящему

Прошло всего полгода после возвращения мастеров.

Из порта корабельщиков в осеннее море вышла флотилия. Десятки кораблей, дымя и раскачиваясь на волнах, взяли курс к далёкому берегу.

На мостике флагманского корабля стоял в новой фуражке Глеб Смола. По палубе нетерпеливо расхаживали два мастера. Взволнованно смотрели вдаль Нигугу и Эта.

Команды готовились к высадке. Корабельщики растягивали вдоль бортов канаты с крючьями, проверяли шесты и штурмовые лестницы.

Наконец через несколько дней из туманной дали едва заметной полосой показался берег.

Полоса начала расти, шириться, и скоро угрюмые скалы встали перед носом кораблей.

— Приготовиться к высадке! — скомандовал Глеб.

С шумом упали в воду якоря.

— Смотрите! — Нигугу вытянул вперёд руку.

На вершине горной гряды показались несколько голов. Лохматые, заросшие люди с тревогой наблюдали за кораблями. Над головами людей поблёскивали острия пик.

Нигугу сорвал с себя шапку и тревожно замахал ею.

Эта испуганно вскрикнула и прижалась к плечу отца.

— Ну вот ещё! — сказал Буртик. — Ничего особенного. Чтобы воевать всерьёз, надо иметь много людей и много желания. Ни того ни другого у них нет.

С кораблей спустили шлюпки. Матросы, волоча за собой лестницы и канаты, заняли в них места.

— Разом! Разом! — засверкали на солнце лопасти вёсел.

Когда первая шлюпка ткнулась носом в песок, из неё выскочили на берег Глеб Смола, два мастера и Нигугу с Этой.

— О-о, — сказала Эта, — какие горы! Я их помню. Здесь мало что изменилось!

— Да, — ответил ей Глеб Смола, — берега и люди меняются медленно. Но не будь я моряком, к нам послан разведчик.

Со скалы по верёвке спускался человек. Достигнув земли, он направился к корабельщикам.

— Э, да он мне знаком! — сказал Нигугу. В приближавшемся бездельнике он