Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

– «Не… жаловаться бы он не стал. Он бы сумел их раздобыть, и через полчаса мы бы уже вовсю праздновали свалившиеся на нас проблемы», – поддержал мысль Альтер-Эго.

Не удержавшись, я усмехнулся. А затем и вовсе захохотал, представляя Андрея, пытающегося обольстить капитаншу во время допроса. Даже Альтер-Эго оскалилось в ухмылке. Это рассмешило меня ещё больше, и при новом взрыве хохота смех перешёл в затяжной кашель.

Стакан с остатками вина разбился об пол. Тонкий аромат алкоголя поплыл по камере. Я скорчился, чуть не задыхаясь, готовый в любую секунду последовать за напитком. Но в момент, когда горящие лёгкие почти выжгли сознание, я увидел, как ласка прыгнула ко мне. Прыжок получился неловкий. Второе «я» чуть не упало. Но, уцепившись за одежду, быстро пробежало на своё место на шее. Запах шерсти помог пробиться воздух в лёгкие. Я почувствовал, как меня отпускает.

– «Лесная прогулка не осталась без следа», – придя в себя окончательно, грустно констатировал я.

– «Болеть вредно, даже в бреду», – съехидничала ласка. – «Тебе нужно отдохнуть. Без тебя мы никуда».

– «К тебе это тоже относится», – буркнул я, с трудом укладываясь на нары. – «Ты тоже не в лучшей форме. Координация движений нарушена. Сознание замутнено… и не возражай, я же чувствую».

– «После того как громоотводом поработал, чувствую себя просто отвратно. Всего лихорадит», – неохотно призналось существо, однако сразу же оборвало себя: – «Но, вернёмся к нашим проблемам. Нужно уточнить, что стоит говорить при следующем допросе, а что нет…»

Не успели мы продолжить, как до нас донёсся приглушенный стенами, правда, всё равно отчётливо слышимый женский, а если точнее, звонкий девичий голосок. Разобрать, что говорили, я не смог. Это был местный язык, но речь была очень приятная, хотя несколько сбивчивая и неуверенная.

Глава 4. Острые грани возможностей. Часть 2. (Человек)

– «О! Вот и возможность потренироваться», – бросило Альтер-Эго и начало перевод:

– С вами всё в порядке? – обеспокоенно интересовалась девушка и, не дожидаясь ответа, продолжила строго: – Судя по кашлю, вы сильно простыли?

– Похоже на то. Много гулял по лесу в лёгкой одежде, – честно признался.

Собеседница замолкла, и я испугался, что в этот раз меня могли не понять. Разделение возможности говорить и понимать казалось очень странным. К счастью, собеседница заговорила вновь:

– При таких прогулках не стоит пренебрегать заклинаниями для повышения иммунитета. Лучше всего, специализированными заклинаниями третьего-четвертого уровня на регулирование температуры вокруг тела и защиты от непогоды. Теперь же… с учётом того, что свинец в стенах экранирует магию, то лучше позвать кого-нибудь из охранников – здесь должен быть специализированный маг-лекарь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил. Першение в бронхах удалось сдержать, и неожиданно с грустью признался: – Но боюсь, что простуда для меня сейчас – меньшая из проблем.

– Понимаю, – тяжело вздохнула девушка. Раздался невесёлый смешок. – Честно говоря, боялась, что мне до самого исполнения приговора придётся сидеть в одиночестве. Вы не представляете, как я рада услышать хоть чей-то голос! И должна отметить, у вас очень интересный акцент.

Вот и наступил момент выбора. Даже без подсказки Альтер-Эго я знал, что в зависимости от позиции, которую приму, будет зависеть весь мой дальнейший путь. Говорить ли мне правду о моём внезапном появлении в лесу с риском прослыть психом? Или скрываться за намёками и полуправдой, оставляя место для манёвра и выискивая информацию? Тогда велика вероятность испортить отношения, так как тайны никто не любит. А может, радикально объявить о полной потери памяти, благо по голове мне прилетало сегодня не раз. Вот только шанс проколоться просто огромный. Хотя изначально мала вероятность, что мне поверят. Тогда я прослыву лгуном.

– Я тоже рад поговорить! Однако сомневаюсь, что из меня получится хороший собеседник, – почти искренне смутился. – Я из очень дальних мест. Поэтому боюсь, не совсем разбираюсь в местных… Особенностях. С этим же связан мой акцент.

Я решил выбрать вторую манеру поведения. Если нужно, из неё можно перестроиться и на раскрытие правды, и на вариант с амнезией, которую пытаюсь скрыть. Кроме того, поймал себя на мысли, что девушка могла оказаться в соседней камере не просто так: вдруг это способ так хитро меня допросить? И судя по довольному кивку Альтер-Эго, он одобрял мой ход мысли. Это вселяло уверенность.

– Дальних мест? Неужели с окраины Купола? – уточнили насмешливо. Я промолчал, не зная, что такое Купол, а соответственно, и как на это реагировать. – Не хотите, не говорите. Но можете хотя бы сказать, за что вас посадили? В местные казематы узников приводят нечасто. Лишь самых опасных. По личному распоряжению Министра.

– Боюсь быть не оригинальным, но, скорее всего, как раз из-за того, что я из очень дальних мест, – чуть подумав, добавил: – Настолько дальних, что в них даже не слышали о Куполе.

В этот раз пауза затянулась. Это с высокой долей вероятности могло значить, что мне не поверили и решили прервать разговор. К чему это нас приводит? Что сама концепция того, что кто-то мог не знать о Куполе, для местных неприемлема. Похоже, их жизнь ограничивается этим самым Куполом, на что прозрачно намекает и сам термин. А значит, таких гостей, как я, здесь раньше либо не было вовсе, либо они все рассажены по клеткам. И мне это не нравится.

– Простите, – прервал затянувшееся молчание. – Я не прошу мне верить. Тем более что доказать свои слова не в состоянии… – и решил сказать правду, насколько возможно: – Просто я не хотел вам врать, мне нужно ваше доверие и, как следствие, помощь, чтобы прояснить некоторые моменты. Но если это вас затруднит, то извините за беспокойство.

Вновь воцарилась тяжёлая тишина. Показалось, что я окончательно испортил намечавшееся знакомство. Однако из-за стены всё же ответили:

– Так уж и быть, помогу. Чем смогу. Хуже уж точно не будет. Да и развлекусь, – с прежней насмешкой, но уже чуть настороженно.

– Тогда, возможно, продолжим знакомство? Вы не расскажете, за что оказались здесь?

– Я Анастасия Декассова, дочь Юрия Декассова, та, кто чуть было не ограбила Башню! – с вызывающей гордостью заявила собеседница, и я неожиданно понял, что она жутко