Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

веревкой, чтобы камни не выпали, и зашвырнул сапоги подальше в проталину, в глубокую часть болота. Они ушли под воду с глухим всплеском, пуская круги по темной глади. Теперь следов немецких сапог не будет. Дальше отпечатаются только легкие унты, которые оставляли на влажной земле не такие заметные следы — их отпечатки можно было спутать с какими угодно другими, только не с немецкими.

Ловец двинулся дальше. Через полчаса он заметил впереди возле старой сосны на белом фоне еще не растаявшего снега распростертую фигуру. Он подошел ближе, присел на корточки, посветил фонариком. Денисов подошел следом и остановился. Перед ними лежал труп красноармейца.

Молодой парень лет двадцати в шинели и шапке-ушанке. Лицо бледное, застывшее с закрытыми глазами. Волосы русые. На шинели в районе печени виднелось большое темное пятно засохшей крови. Убит был еще зимой во время боев за Можайск. Похоже, отстал от своих, заблудился в лесу и напоролся на немцев. Теперь же тело показалось из-под подтаявшего снега. А парень, наверняка, числился пропавшим без вести.

Ловец нагнулся, осмотрел карманы. Документы были на месте. Красноармейская книжка на имя сержанта Петра Андреевича Исакова, 1920 года рождения, уроженца Смоленской области. В кармане оказалась фотография чернобровой девушки. Ловец вздохнул, забрал документы и фотографию, потом поднялся, оставив убитого в покое.

— Спи спокойно, Петя, — прошептал он. — Твое имя поможет спасти жизнь другому человеку.

Ловец повернулся к Денисову и сказал:

— Вот, возьми, будешь теперь Петей Исаковым вместо него.

— Зачем? — удивленно спросил молодой дед попаданца.

А тот объяснил:

— Затем, чтобы не арестовали тебя. И свою красноармейскую книжку ему отдай. И винтовку тоже. Она же номерная. А его винтовку возьми. Потом я сделаю так, что тело найдут, как доказательство, что погиб ты смертью храбрых, преследуя немецкого диверсанта.

— Но, я же не погиб, — возразил Денисов.

Ловец проговорил, усмехнувшись:

— Это мы с тобой знаем. А другим, вроде Цанавы, знать об этом не надо. Так что Петр Исаков не погиб, потому что ты теперь — Петр Исаков. А он будет героем, павшим в борьбе с врагами. Вместо тебя.

— Как же так, — пробормотал потрясенный Денисов. — А что я скажу семье? Как же без меня будут моя жена и малыш?

— За них не беспокойся, я позабочусь о них, как о собственной семье. А документы потом выправим. Это очень просто. Женишься заново на своей же жене. Только уже как Петр Исаков, — сказал попаданец. — Я все устрою, как надо. Будь уверен.

* * *

Луна снова показалась из-за облаков, когда они вышли на опушку и остановились между трех старых елей, высоких и разлапистых. Ловец обошел одну из них, подлез под низко нависающие еловые лапы. Под ногами захрустел валежник. Он разгреб его и обнаружил под слоем веток и листьев присыпанную землей крышку люка.

— Мы на месте, — сказал он. — Помоги мне.

Вдвоем они откинули тяжелую крышку. Под ней оказалась деревянная лестница, ведущая вниз, в темноту. Ловец включил фонарик, осветил землянку. Второй фонарик, — трофейный, немецкий, — он отдал Денисову. Внутри было чисто, сухо, пахло деревом и сухарями. У бревенчатой стены подземного убежища стояла печка-буржуйка с трубой, хитро выведенной под еловые лапы, чтобы дым в них рассеивался и не был заметен издалека. Рядом с печкой вдоль стены лежали аккуратно сложенные дрова. На полках нашлись банки с консервами, мешки с сухарями, ящики с винтовками-трехлинейками, патронами и гранатами. В углу у входа стоял пулемет «Максим» на станке с щитком и колесами. В глубине помещения находились койки со свернутыми матрасами и одеялами, накрытые плащ-палатками вместо чехлов. А прямо посередине землянки имелся небольшой колодец, выкопанный заранее при строительстве.

— Как в гостинице. — Денисов усмехнулся и проговорил с тоской в голосе: — когда я с футбольной командой перед войной на выездных матчах бывал, то мы в разных гостиницах останавливались…

— Ну, до гостиницы здесь далеко, но получше все-таки, чем в открытых окопах, — заметил Ловец. — Тут есть вода, сухой паек, оружие и источник тепла. Запасы на целый отряд. Так что ты продержишься, пока я не решу, что делать дальше.

Он снял с плеча винтовку, потом тактический рюкзак, затем аккуратно переложил все свои приблуды в угол землянки на пустую койку и прикрыл брезентом. А винтовку он спрятал отдельно в длинный деревянный ящик, вынув оттуда «мосинки», предназначенные для вооружения партизан. Бронежилет, шлем, разгрузку, снайперскую накидку, тактические ботинки и сканер частот — все попаданец разложил аккуратно. Единственное, что Ловец оставил при себе из приблуд — это компактный ночной бинокль, решив, что эту небольшую вещь легко спрятать, и что она, пожалуй, самая полезная в сложившихся обстоятельствах.

— Теперь слушай приказ: ты будешь охранять все эти приблуды из будущего, — сказал он Денисову. — Постарайся затаиться. Место тут глухое. Никто потревожить тебя не должен. Если только зверье какое-нибудь объявится. Звери от войны разбежались из этих лесов, но сейчас, когда война дальше на запад покатилась, они начнут снова возвращаться в родные места. А если человек какой-то придет — предупреди, что будешь стрелять на поражение. И стреляй, если он пароль не назовет. Если же пароль знает, то должен сразу выкрикнуть: «Ищу сухой хворост на болоте». А ты ответишь: «Хворост под елкой». И запомни, кроме меня, Смирнова, Орлова, еще нескольких сотрудников Угрюмова и его самого, никто об этом месте не знает.

Денисов кивнул, потом спросил:

— А как я буду связываться с вами?

Ловец посмотрел на него внимательно, потом сказал:

— Далеко от схрона не уходи. Я буду присылать тебе связных. Смирнова или Орлова. Ты их знаешь.

Денисов подтвердил:

— Как не знать? Вместе еще у деревни Иваники воевали.

Ловец подошел к лестнице, ведущей из подземного схрона наружу, уже готовый уходить, но остановился, повернулся к деду:

— И еще, Коля. Ты теперь лесник и охотник. И тебе нужно изменить внешность. Отрасти бороду, стань лохматым лесовиком. Через неделю тебя не узнает даже родная мать. Это — твоя защита.

Денисов провел рукой по гладко выбритому подбородку, усмехнулся и проговорил:

— Бороду, значит… Хорошо, дядя Коля. Я всегда хотел попробовать, чтобы не бриться. Но, борода будет чесаться, наверное?

— Привыкнешь, — попаданец улыбнулся. — Это война, Коля. А на войне приходится привыкать ко всему. И запомни еще одно. Никто не знает о нашем родстве. Его пока нужно сохранять в тайне ради безопасности твоей и моей. В курсе только Угрюмов. Так что при всех остальных веди себя так, словно я не твой родственник, а твой командир, майор НКВД Епифанов.

* * *

Попрощавшись со своим молодым дедом,