Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова

деньги и покупать недвижимость. Последние девять лет она зарабатывала и все деньги уходили в семью. Пусть немного, но регулярно.

Он делает паузу.

— А теперь, когда супруга больше не нужна, когда появилась молодая любовница, которая якобы ждёт ребёнка, — он вышвырнул её на улицу. С одним чемоданом. Обвинив в краже собственной машины. Заблокировав банковские карты. Лишив всего.

— Это ложь! — Роман вскакивает. — Она сама…

— Сядьте! — судья стучит молотком.

Роман садится. Красный, злой, с белыми пятнами на скулах.

— Я требую, — продолжает Сергей, — признать право истицы на половину совместно нажитого имущества. Квартира на Соколе, 120 квадратных метров. Денежные средства на счетах, общая сумма 14 миллионов рублей. Автомобиль «Фольксваген Тигуан», 2023 года выпуска. А также компенсацию за отчуждённое в пользу третьих лиц имущество — ювелирные изделия общей стоимостью не менее полутора миллионов рублей.

— Это грабёж! — Роман бьёт кулаком по столу.

— Последнее предупреждение, — судья смотрит на него холодно. — Ещё одно замечание — покинете зал.

Роман сглатывает. Молчит.

— У меня всё, ваша честь, — Сергей садится.

— Слово для возражений предоставляется ответчику.

Крестовский поднимается. Что-то говорит о добровольном характере брака, о том, что истица не лишена была права работать, о том, что ответчик всегда обеспечивал семью.

Я не слышу.

Я смотрю на Романа.

Он смотрит на меня.

В его глазах — ненависть. Чистая, концентрированная, без примеси сомнений. Он не виноват. Он никогда не виноват. Виновата я — тем, что посмела открыть рот, посмела сопротивляться, посмела не исчезнуть тихо и покорно.

— Выслушав стороны, — судья поднимает глаза от бумаг, — суд постановляет: наложить арест на банковские счета ответчика до вынесения окончательного решения. Наложить обременение на объект недвижимости — квартиру по адресу улица Левобережная, дом 14, корпус 2, квартира 87. Заседание откладывается до 20 марта для ознакомления с представленными доказательствами.

Молоток стучит.

— Все свободны.

Я выхожу из зала на негнущихся ногах. Коленки дрожат

В коридоре меня догоняет Роман.

— Ты… — шипит он, хватая меня за локоть. — Тварь неблагодарная! Я тебя из грязи вытащил, содержал, одевал-обувал, а ты? Адвоката наняла, фотографии собрала, судью на свою сторону перетянула?

— Отпусти, — шиплю в ответ. — Мне больно.

— Больно ей! — он сжимает пальцы сильнее. — Ты не знаешь, что такое больно. Ты у меня узнаешь!

— Роман Олегович, — голос Кирилла раздаётся откуда-то сбоку. — Руку убрали.

Роман оборачивается.

Видит Кирилла. Узнаёт.

— А, — усмехается он, — любовник явился. Спасать свою подстилку!

— Я представитель прокуратуры, — спокойно говорит Кирилл. — И сейчас вы совершаете административное правонарушение. Уберите руку, или я вызову наряд.

Роман разжимает пальцы.

— Мы ещё поговорим, — бросает он мне. — Все поговорим!

Уходит.

Я стою, смотрю на красный след от его пальцев на запястье.

— Больно? — спрашивает Кирилл.

— Нет. Привыкла.

Он смотрит на меня. Долго.

— Врёте, — а словах сочувствие. — К таким вещам не привыкают.

Я молчу.

Вечером мой телефон разрывается.

Роман. 22:14. 22:17. 22:23. 22:31.

Я не беру трубку. Он пишет.

«Ты думаешь, если нашла адвоката, ты выиграла?»

«Я уничтожу тебя. Будешь по помойкам собирать бутылки».

«Алёна остаётся со мной. Я сделаю так, что ты её больше никогда не увидишь».

«Ты пожалеешь, что вообще родилась на свет».

Я смотрю на экран. Пальцы дрожат.

— Покажите, — Кирилл протягивает руку.

Отдаю телефон. Он читает. Молча.

— Я переночую у вас, — мгновенно принимает решение. — На диване.

— Не надо…

— Надо.

Возражаю слабо:

— Он не придёт. Он просто пугает.

Кирилл кивает на смартфон:

— Знаю. Но я не могу уехать и думать, что вы здесь одна читаете это.

Я смотрю на него.

— Хорошо, — соглашаюсь тихо. — Оставайтесь.

Он остаётся.

Диван в гостиной маленький, тесный. Кирилл ложится, поверх пледа. Я стою в дверях, сжимаю край кофты.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я ухожу в спальню. Ложусь. Смотрю в потолок.

За стеной — тишина.

Прислушиваюсь к его дыханию. Ровное, спокойное. Он не храпит, не ворочается, не кашляет. Просто дышит.

Закрываю глаза.

И впервые за много ночей засыпаю без снотворного.

Утром я просыпаюсь от запаха кофе.

Кирилл стоит на кухне, наливает кипяток в кружку. Услышав мои шаги, оборачивается.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кофе будете?

— Да.

Мы пьём кофе за маленьким столом. Молчим.

— Спасибо, — душу распирает от благодарности.

— Не за что.

— За всё. Что остались. Что не уехали.

Он смотрит на меня.

— Я никуда не уеду, — говорит решительно, — пока вы не скажете, что я вам больше не нужен.

— Вы нужны, — выдыхаю с облегчением.

И краснею.

Он улыбается.

— Тогда договорились.

За окном идёт снег. Крупный, пушистый, как в кино.

Я смотрю на него и думаю: через две недели второе заседание. Потом третье. Потом суд вынесет решение.

Но это потом.

А сейчас — утро, кофе и мужчина, который не ушёл.

Этого достаточно.

Глава 13

Смотрю на свои руки, сложенные на коленях, и не могу вспомнить, как дышать.

Пальцы сцеплены в замок так сильно, что костяшки побелели. Ноготь большого пальца впивается в кожу указательного — останется синяк. Смотрю на эту белую полоску и думаю, что надо будет купить крем. Или пластырь. Или просто зажать пальцем, пока не пройдёт.

В зале суда душно. Батареи греют на полную, за окном март, но здесь, кажется, август. Чувствую, как под мышками расползаются мокрые пятна. Сегодня мне всё равно, на кого я похожа.

— Суд удаляется для вынесения решения.

Судья поднимается. Пучок на затылке чуть сбился, выбилась седая прядь. Она выглядит усталой. Я смотрю, как она уходит в совещательную комнату, и считаю секунды.

Раз. Два. Три.

Пятнадцать минут. Тридцать. Сорок пять.

Роман сидит напротив. Я не смотрю на него, но чувствую его взгляд — тяжёлый, липкий, как смола. Он смотрит на мои руки, на моё лицо, на красную помаду, ему назло. Вульгарно — это к его любовнице в колье за шестьсот восемьдесят тысяч.

— Мария Николаевна, встаньте.

Я встаю. Ноги не слушаются. Сергей касается моего локтя — легонько, едва заметно.

— Оглашается решение суда.

Судья читает. Слова падают в тишину, как капли воды на раскалённую сковороду — шипят, испаряются,