Побег из Собибора - Ричард Рашке

для того, чтобы самому оставаться в живых, в эту ночь Шломо ненавидел себя. Паулю так понравилось кольцо, что он сунул Шломо полбутылки водки. «Пей!», — сказал он. Его тон был таким требовательным, что мальчик глотнул.　

«Ещё, — сказал Пауль. — Ещё… ещё… ещё… ещё!».　

Когда Шломо не мог больше глотать и водка начала стекать по его подбородку, Пауль дико захохотал. Он заставил мальчика допить её до конца и Шломо стал настолько пьян, что не мог стоять на ногах. Нойет уложил его на койку, и он проспал весь вечер и всю следующую ночь. Этот сон был как подарок, без слёз и кошмаров, без страхов и ненависти.　

Пауль и Вагнер пришли в мастерскую на следующее утро. Они распахнули дверь, но не зашли.　

«Выходи! — приказал Пауль ювелиру. — На улицу!» Когда Шломо вышел во двор, нацист скомандовал: «Снимай штаны и наклонись! Получишь десять ударов по заднице. Считай!»　

Шломо не знал, в чём он виноват, но понимал, что любой вопрос возбудит у пьяницы ещё большую злобу и жестокость. Нацист встряхнул свой кожаный кнут. Первый удар ожёг Шломо, и он крикнул первое, что пришло на ум: «Мама! мама!». Это придало ему силу и, стиснув зубы, он считал вслух: «Два, мама… три, мама!» После десятого удара он упал. Пауль и Вагнер с хохотом ушли.　

Со временем полоски на его ногах, спине и ягодицах перестали кровоточить, но жажда мщения у Шломо выросла ещё больше. Очень часто мечты о мести казались ему безнадёжными, потому что вокруг он видел только заборы, охранников, собак и винтовки. И тогда он думал: прежде всего, выжить. Выжить — это лучшая месть.

Глава 6

Весна 1942 г.

Вагнеру нужны были сапожники, поэтому на очередной селекции он выбрал Исаака и его друга Зола. Исаака привезли из Жулкевки, что в 100 километрах от Собибора. В местечке обитало около 3000 евреев, в основном торговцев и ремесленников, которые жили в домах с соломенными крышами. Исаак, его отец и братья были сапожниками. Они держали на рынке маленький ларёк, где продавали и чинили обувь католикам. Открытого антисемитизма в Жулкевке не было. Евреи старшего поколения верили в идеи сионизма, молодёжь увлекалась коммунизмом. Когда немцы вошли в город в 1939 году, они евреев не тронули. А когда Жулкевка отошла в русскую зону раздела Польши, многие молодые евреи даже вступили в комсомол. Отступающая в 1941 году Красная Армия предлагала забрать с собой всех евреев, кто хотел бы жить в Советском Союзе. Но ушли единицы. Зачем бросать свои дома, мастерские и хозяйства? Жулкевка всегда была спокойным городком, да и немцы не были такими уж плохими.　

Но едва русские покинули город, начался ужас. Сначала нацисты ограбили и расстреляли богатых евреев, забрав их меха и золото. Потом расстреляли коммунистов и тех молодых евреев, кто дружил с русскими. И наконец, всех остальных евреев местечка, включая Исаака, его жену с 5-летним сыном, родителей, четырёх братьев и сестру погрузили в товарные вагоны и повезли в Собибор. До них ещё и раньше доходили слухи о массовых убийствах в Белжеце, но война всегда рождает страшные истории, поэтому пока они не верили. Пока…　

Когда они увидели что поезд прошёл мимо Белжеца, Исаак обнял жену и сына и сказал, что их везут в рабочий лагерь. Они будут держаться вместе, а когда война кончится, вернутся домой. «Ничего страшного», — уверял он их.　

Когда поезд где-нибудь останавливался, к вагонам подходили поляки и кричали: «Эй вы, евреи! Вас скоро сожгут! Выкидывайте из вагонов свои вещи! Вы никогда не вернётесь домой! Не отдавайте немцам свои пожитки! Выкидывайте их сейчас!».　

Когда в Собиборе двери вагона отворили, Исаак замер от страха и прижал к себе сына. Украинец влез в вагон и вытолкнул их на землю. Толпа тут же разъединила их. Исаак хотел пробиться к жене, которая теперь держала на руках сына, но охранник ударил его винтовкой и вместе с пятью другими мужчинами увёл в сторону кухни. Он приказал им взять по ведру супа и отнести их к двери длинного, укрытого со всех сторон сосновыми ветками, коридора. «Оставьте вёдра здесь», — приказал украинец.　

За дверью Исаак слышал отчаянные крики и плач, а когда их вели назад, он увидел через ветки группу голых женщин и детей. Ему показалось, что он даже разглядел среди них свою жену и сына. Он бросился к ним, но охранник так ударил его прикладом по голове, что он упал, а придя в себя, не мог понять, что произошло и где он находится. Остальные подхватили его за руки и потащили туда, где были собраны все мужчины.　

Он стоял вместе со своим отцом и братьями, когда Вагнер проходил вдоль строя, отбирая уже портных.　

«Выйди», — прошептал ему отец, но ещё не оправившийся от удара по голове, Исаак продолжал стоять.　

«Он сапожник», — сказал отец, выталкивая сына из строя.　

Вагнер остановился. «Сапожник? Можешь показать свою работу?» Вагнер знал, что евреи могут сказать что угодно, чтобы спасти свою шею, и у него не было времени на «сапожников», которые не умеют чинить обувь.　

«Да», — сказал Исаак, успокоенный видом стоявшего перед ним высокого нациста. Он взял за руку своего друга Зола. «Он тоже очень хороший сапожник». Вагнер велел обоим выйти из строя. «Мой отец и братья тоже сапожники», — сказал Исаак. Он решил, что для его отца будет легче и безопаснее делать обувь, чем копать канавы. «Они…»　

«Сапожников хватит, — прервал его Вагнер. Портные? Есть портные?»　

«Моя жена прекрасная портниха», — успел сказать Исаак ещё до того как Вагнер отошёл от него.

«Как зовут? Вагнер остановился. — Я поищу её». Он прошёл через ведущие к «душевым» ворота и через несколько минут вышел. «Она уже ушла, — сказал он Исааку. — Портные, есть портные?».　

Украинский охранник отвёл Исаака и Зола, который и на самом деле был сапожником, в барак, соседний с бараком Шломо. В углу были навалены кучей куски кожи, а на единственном столике лежало несколько чёрствых кусков хлеба и две чашки. Казалось, что кто-то недавно выбежал отсюда, бросив всё впопыхах. Исаак и Зол разделили хлеб и медленно съели его, удивляясь какой же это еврей мог сейчас оставить продукты. Что случилось с теми сапожниками, которые работали здесь до них? Может быть, перевели в другой лагерь?　

Вагнер зашёл к ним под вечер. «Пару сапог для коменданта, — приказал он Исааку и подал ему размеры. — Они должны быть отличными».　

Исаак и Зол старались изо всех сил и к