Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

— Наблюдательность и дедукция, — отозвался Гарольд. — Это было элементарно.

— Элементарно? — показательно возмутилась Пенелопа Кристал, подходя ближе. — Единицы замечают пропажу сразу, большинство — через несколько дней, а то и недель, когда пропадает что-то еще, более значимое. Кто-то, — она кивнула на долговязого парня, стоящего у окна, — сообразил только тогда, когда не смог найти собственный левый ботинок.

Тот парень покраснел и пробормотал:

— Ну, я думал, может, тут домовик какой отмороженный чудит…

Ребята, сидящие в гостиной, снова рассмеялись.

— Ладно, ладно, признаем твое превосходство, — сказал Хиллиард, доставая из кармана мантии аккуратно сложенный лист и перо. — Держи, возвращаю.

Гарольд Холмс взял свои вещи и не глядя сунул их в сумку.

— Кстати, проверку можно было бы усложнить, — небрежно бросил он. — След на подоконнике — это как-то слишком очевидно.

— Ох, усложнить, — проворчал кто-то. — Он еще и советы дает.

— Так значит, я правильно понял? Это традиция? — уточнил Гарольд, присаживаясь в кресло напротив старосты. — Проверка на соответствие факультету. А что будет с теми, кто не пройдет? Кто не заметит?

— Все замечают, — пожал плечами Роберт. — Рано или поздно. Если кто-то излишне невнимателен, то вскоре у него «пропадет» что-то еще. В общем, будем стараться до победного. Мы не ставим оценок, Холмс. Рейвенкло — это не просто «умники». Это те, кто не может не думать. Если человек настолько невнимателен к собственной среде, что не замечает вторжения в свое личное пространство… ему будет сложно здесь. Но мы даем шанс. Подталкиваем. Пока не поймет.

— На Рейвенкло не принято гнаться за баллами, — добавила девушка с косичками. — Откровенно говоря, нам на них вообще плевать: у каждого свои проекты, свои исследования. Можешь слить все баллы факультета, никто тебе и слова дурного не скажет, но вот умение думать, анализировать, видеть связи — это наше все. Я Марта, кстати. Марта Уоткинс.

Гарольд представился в ответ, хотя его и так уже все знали. Вежливость и этикет, что уж!

В этот момент еще один из студентов, тощий парень в очках, качнул головой.

— Нет, ну мы ожидали от тебя чего-то эдакого, Холмс, особенно после вчерашнего представления с Дамблдором. Но чтобы так сразу…

— Да, наслышаны, что ты сын того самого Шерлока Холмса, — подключился другой. — Магглорожденные ребята уже всех просветили. Соболезную. Говорят, он был легендой, хотя про него и писали Мордред знает что!

Холмс посмотрел на всех абсолютно спокойным, почти отстраненным взглядом.

— Пресса всегда предпочитает оперировать сенсациями, а не фактами, — заметил он ровно. — Что касается моего отца… его методы часто остаются непонятны для обывательского сознания. Как, впрочем, и мои.

Тон мальчика не оставлял пространства для дальнейших расспросов. Роберт Хиллиард, почувствовав напряжение, поспешил сменить тему.

— Так, ладно. Гарольд, ты проверку прошел и прошел блестяще, но у нас есть и другие первокурсники. Огромная просьба: не распространяйся о сути испытания. Пусть каждый пройдет его самостоятельно.

— Естественно, — согласился Холмс. — Нарушать чистоту эксперимента не в моих правилах.

— Отлично! А нам как раз пора будить первачков, — сказала Пенелопа Кристал, вызывая заклинанием часы. — Надо бы снять Сомнус. Как ты вообще проснулся?

Гарольд лишь приподнял бровь, оставляя вопрос без ответа. Некоторые вещи не требовали объяснений. Они просто были данностью.

Первые учебные дни в Хогвартсе пролетели для Холмса с той же скоростью, с какой его разум поглощал и систематизировал новую информацию. Учеба сама по себе не представляла для него сложности. Читать, запоминать, классифицировать — это было для его мозга таким же естественным процессом, как дыхание. Он не гнался за оценками, как та девочка-гриффиндорка, Гермиона Грейнджер, чье рвение было заметно даже на общих занятиях. Ему было достаточно один раз пробежаться глазами по тексту, чтобы воспроизвести его в нужный момент с фотографической точностью. Его «дворец памяти», метод, которому научил его Шерлок, легко вмещал в себя любые формулы, исторические даты магических войн и теоретические основы трансфигурации. Это было просто, обыденно, где-то даже скучно, а потому — совершенно неинтересно.

Больше вопросов вызывала структура школы, ее скрытая механика. Гарольд проводил свободное время, исследуя замок, составляя ментальную карту потайных ходов и просчитывая закономерности в движении лестниц. Он наблюдал за преподавателями, сверяя их поведение с досье Майкрофта. Макгонагалл на занятиях была излишне академична и, пожалуй, пристрастна, как и предполагалось; Флитвик — бодр и эксцентричен; а профессор Квиррелл… Квиррелл был ходячим воплощением нервного срыва. Его заикание и запах чеснока, с которым, по слухам, он не расставался, маскировали что-то более глубокое — животный, неконтролируемый страх, исходивший от него почти осязаемыми волнами.

Через несколько дней после инцидента с кражей пера, Холмс заметил в гостиной Рейвенкло другого первокурсника — Энтони Голдстейна. Мальчик выглядел озадаченным и слегка раздраженным. Гарольд, наблюдая за его диалогом со старостой, уловил обрывки фраз: «…исчез мой калькулятор… да, маггловский… и почему я должен это терпеть?»

Роберт Хиллиард, улыбаясь, вернул ему пропажу и начал свое объяснение о традиции факультета. Голдстейн, выслушав, покачал головой, но раздражение в его глазах сменилось пониманием и даже легкой гордостью.

— Значит, не я один такой невнимательный, — пробормотал он себе под нос, проходя мимо Гарольда.

Холмс же мысленно отметил для себя: «Энтони Голдстейн. Прошел проверку на пятый день. Не идеально, но приемлемо».

Позже, за обедом, Гарольд подсел к Голдстейну и паре других однокурсников. Тема зашла о факультетских традициях.

— Вы вообще представляете, что творится в Гриффиндоре? — сказала Падма Патил, качая головой. — Моя сестра там учится. Им в первый же день сказали: «Вы — храбрецы. Разбирайтесь сами». Вернее, не то чтобы сказали, просто всеми силами это показывают. Старосты не водят первокурсников на занятия, не помогают с картой замка, ничего. Бросили в воду — выплывай как хочешь. Традиция, мол, такая.

— Это не традиция, это садизм какой-то, — хмыкнул Голдстейн, начиная понимать, что его испытание с калькулятором было еще цветочками.

— Это их метод, — пояснил наблюдательный Гарольд, накладывая себе в тарелку рагу. — Они проверяют стрессоустойчивость, инициативность и способность выживать в условиях хаоса. Примитивно, конечно, но для культивации определенного типа личности — эффективно. На Слизерине, я полагаю, как-то проверяют на хитрость или умение находить покровителей, или что там у них еще в приоритете, а на Хаффлпаффе — на командный дух и взаимовыручку. В каждом доме — свои правила и свой социальный эксперимент.

Его однокурсники удивленно переглянулись.

— Когда ты все это успел узнать и проанализировать? — спросила Сью Ли.

— Я просто смотрю, — пожал плечами Гарольд.

— Да уж, хорошо, что у нас ничего подобного нет, — заключил Майкл Корнер.

Гарольд Холмс и