Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

могли наколдовать едва ли с десяток заклинаний, а потом долго восстанавливались. Сильные, конечно, способны были на большее, но тоже ощущали, что их возможности весьма ограничены. Вот почему даже маглорожденные, отучившиеся в Хогвартсе, редко возвращались в прежнюю жизнь. Они и на каникулы-то не хотели уезжать! Однако Альбус по-прежнему верил, что объединившись с простецами, волшебники бы обязательно нашли разумный выход из сложившейся ситуации.

Увы, не все разделяли точку зрения старого, повидавшего жизнь директора! Вот, Том Реддл, например. Ведь вроде же умный мальчик, а дурак дураком! Он, как, впрочем, и его сподвижники, жаждал возврата к корням. Том видел в угасании магии признак деградации, осквернения «чистой крови» и мечтал разбить стены заповедника, вернуться к истокам силы, вновь открыть врата в Изначальный Мир, не задумываясь о том, кто или что может выйти оттуда навстречу. Его лозунги о чистоте крови были лишь удобной ширмой, за которой скрывалось куда более опасное и глупое стремление — поиграть с огнем, способным спалить дотла не только магическую Британию.

Именно поэтому их противостояние было столь фундаментальным. Не просто битва «добра» и «зла» в примитивном понимании. Это была битва за будущее: открыть ли ящик Пандоры в погоне за силой прошлого или осторожно нести свой угасающий свет в будущее, пусть и менее яркое.

Итак, сегодня, в ночь на Самайн, Дамблдор не ждал ничего хорошего. Старость — не радость, и тело требовало покоя, но мозг отказывался отключаться. Альбус ощущал надвигающиеся проблемы, и, как это частенько бывало, предчувствие его не обмануло.

Сначала дрогнули и запели тонким, ледяным звоном хрустальные подвески на одном из столиков — артефакты, завязанные на защиту дома Поттеров. Затем вспыхнул, испепеляя лежащий рядом пергамент, сигнальный рубин в оправе. Ловушка сработала.

Дамблдор, сердце которого на мгновение сжалось, бросился к другим приборам. Да, Фиделиус пал. Да, в доме была активирована мощнейшая магия. Но что-то было не так. Стрелка на приборе, отслеживающем «жизненную силу» Тома Реддла, замерла в странном положении — не на «жив», не на «мертв», а где-то посередине, вибрируя с нездоровой частотой.

«Не жив и не мертв. Как так?»

Пока Альбус Дамблдор лихорадочно перебирал варианты, на стене, среди спящих портретов прошлых директоров, проявился еще один — портрет старого алхимика Элфрика Чертополоха, чей оригинал висел в гостиной дома Поттеров.

— Альбус! — вскричал он. — В Годриковой Впадине! Он пришел! Темный Лорд!

— Рассказывайте, Элфрик. Что видели? — тут же обернулся к говорящему Дамблдор.

Чертополох, захлебываясь, выложил все: крики Джеймса снизу, шум боя, затем — страшная тишина. Взрыв двери в детскую. Лили, заслонившая кроватку… Зеленая вспышка. И потом — вторая вспышка, направленная на малыша, и тут же — ослепительное, обратное свечение, будто все зло, выпущенное Темным Лордом, разом ударило в него самого. Портрет не понимал механизма ловушки, но видел результат: Волдеморт обратился в пепел, а ребенок… ребенок выжил, лишь заплакав от испуга.

Радости не было. Была горечь и чувство глубокой потери. Гибель Лили… Джеймса… В идеале, так не должно было случиться. Ловушка, замаскированная под защиту ребенка и настроенная на отзеркаливание конкретного убийственного заклинания, должна была сработать мгновенно, нейтрализовав угрозу. Он недооценил скорость Реддла, его презрение ко всему, что стояло на его пути. Цена оказалась непомерной.

Альбус уже собирался выдвигаться в Годрикову Впадину — в конце концов, ребенка нельзя было оставлять одного среди трупов и руин, — как вдруг в камине директорского кабинета вспыхнуло пламя, и в нем появилось перекошенное от паники лицо Миллисенты Багнолд.

— Мистер Дамблдор! Альбус! Волдеморт пал, Поттеры мертвы. Соседи видели, как с дома Поттеров спала защита, как Тот-Кого-Нельзя-Называть лично зашел в коттедж, и уже не вышел. Они вызвали авроров, и кто-то излишне говорливый уже растрепал всем, что там произошло! Новости разносятся по всей стране, как Адеско Файер! Нужен срочный сбор Визенгамота и всего руководства! Британия на пороге хаоса! Вы нужны здесь, немедленно!

Дамблдор сомкнул веки на долю секунды, ощущая тяжесть предстоящего выбора. Он не мог быть в двух местах одновременно. Стабилизация магической Британии, только что потерявшей своего самого страшного врага (пусть и ненадолго, как он теперь подозревал) была важнее. Сейчас начнется хаос: ликование одних, ярость других, бегство третьих. Стране грозила волна насилия, и его присутствие, его авторитет были необходимы, чтобы направить этот поток в хоть сколько-нибудь управляемое русло.

— Я понимаю, Миллисента, — уверенно кивнул он. — Собирайте всех. Я буду в Министерстве через пол часа.

Огонь в камине погас. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем странных приборов. Ребенок. Одинокий, теперь уже знаменитый, невесть как выживший ребенок. Мальчик Гарри, который еще не выполнил свою миссию до конца. Возможно, Том и не умер окончательно лишь потому, что согласно пророчеству, победить его мог лишь один конкретный человек? В таком случае, становилось понятно, почему ловушка сработала косо. Вероятно, никто не должен был помогать мальчику, он должен был сразиться со своим врагом сам и только сам! Ну конечно же!

Что ж, мальчика нужно было срочно спрятать. Причем спрятать так, чтобы никто из сторонников Тома его не нашел. Единственным вариантом был маггловский мир. Гарри нужно было отправить к его тетке — Петунье.

Безусловно, гибель Поттеров не фигурировала в первоначальном плане, но, как истинный стратег, Дамблдор допускал и такой вариант, а потому заранее продумал, кому лучше всего будет передать маленького героя. Это было единственно верным решением. И безопасным. Однако отправиться туда сам он сейчас не мог.

Альбус ненадолго задумался, перебирая варианты. Хагрид. Большой, верный, эмоциональный, практически невосприимчивый ко многим видам магии благодаря своей великаньей крови. И, что немаловажно, он был здесь, поблизости. Возможно, неплохим вариантом также была Минерва, — в конце концов, некоторое время назад она даже направлялась к дому Дурслей, разведать обстановку на всякий случай, — но Макгонагалл также должна была присутствовать и на заседании Визенгамота. Потому сияющий патронус-феникс отправился именно к леснику.

В ожидании Хагрида, Дамблдор не терял времени даром: он отправил серию инструкций членам Ордена Феникса через сеть портретов, составил краткий план действий для первых часов после официального объявления новости о падении Волдеморта в прессе, а также успел провести парочку важных разговоров по сквозному зеркалу с некоторыми членами Визенгамота, наметив основные тезисы предстоящего заседания. Когда наконец раздался робкий стук в дверь, Альбус уже был полностью готов.

— Входите, Рубеус, — его голос прозвучал мягче, чем он чувствовал себя сам.

Выдав краткие, но четкие распоряжения Хагриду и вручив ему портал и записку с адресом, Дамблдор перенесся в Министерство. Он рассчитывал, что путь полувеликана займет достаточно времени: встреча