Вторая жена поневоле - Лия Султан

Алихан с водителем начинают перетаскивать вещи, коих немного — только одежда, обувь и коляска, на которой мы пока возим Армана.

— Арман, — говорит Алихан, наклоняясь к сыну. — Я понесу тебя. Хорошо?

Малыш кивает, и… Аллах, мне всё ещё тяжело называть его мужем — подхватывает его на руки. Мой старший мальчик прижимается к широкому плечу дяди, а Омар идёт со мной, вцепившись в мою руку.

Я оглядываюсь на маленькую времянку. Вот и закончился этот этап моей жизни. Что будет дальше, знает только Всевышний.

Раушан-тате уже ждёт нас у калитки и смотрит на нас с улыбкой. Я подхожу к ней и обнимаю её так крепко, как только могу.

— Раушан-тате, — шепчу я ей на ухо. — Я позвоню, как только мы прилетим и устроимся. Обещаю.

Она обнимает меня в ответ и гладит по спине.

— Будь счастлива, кызым. И не съедай себя. Всё происходит по воле Аллаха.

Я киваю, не в силах говорить, и отступаю. Слёзы застилают глаза, но я заставляю себя улыбнуться. Последний раз я смотрю на её доброе, родное лицо и разворачиваюсь к машине.

Омар всё ещё держит меня за руку. Мы подходим с ним к машине, рядом с которой стоит Алихан, придерживая для нас дверь. Столкнувшись с ним взглядом, я тут же отвожу его и спрашиваю:

— Мне лучше сесть посередине?

— Да, — он подхватывает Омара. — Давай, балам, я подержу тебя, пока мама садится.

Как только я оказываюсь рядом с Арманом, Алихан сажает с другой стороны Омара, который тут же обнимает меня за талию. Сам мужчина садится на переднее сиденье и даёт команду водителю:

— Поехали.

Я смотрю в окно. Дом становится меньше. Раушан-тате стоит у калитки и машет нам рукой. Я машу в ответ, пока она не превращается в маленькую точку, а потом и вовсе исчезает за поворотом.

Откинувшись на спинку сиденья, закрываю глаза. В груди — пустота и странное облегчение. Мы уехали, мы навсегда покинули это место.

— Ага, — вдруг зовёт дядю Омар. — А вы летали на самолёте?

Алихан поворачивается корпусом, и я, открыв глаза, вижу его лицо в профиль — скулы, чёткая линия челюсти, лёгкая улыбка.

— Конечно, — отвечает он. — Я часто летаю.

— Я не боюсь самолётов, — заявляет Омар гордо.

— И я, — подхватывает Арман, отрываясь от окна.

— А мама боится. Она тоже никогда не летала.

Алихан медленно переводит взгляд на меня. Его тёмные глаза останавливаются на моём лице, и я чувствую, как по спине пробегает дрожь. Он смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать, но молчит.

— Не бойся, — хрипло, но мягко произносит он. — Это не страшно. Скоро ты привыкнешь.

Я молча киваю и отвожу взгляд, поворачиваясь к Арману.

— Всё хорошо, балам? — касаюсь его щеки. — Как нога?

— Хорошо, анашым, — отвечает он и улыбается. — Мне даже не больно.

Он прижимается к моей руке с одной стороны, Омар обнимает меня с другой. Алихан смотрит на нас несколько секунд, после чего садится ровно и до самого аэропорта больше к нам не поворачивается.

Алихан садится ровно и до самого аэропорта больше не смотрит на меня.

Глава 11.

Глава 11.

Когда машина въезжает на территорию, я едва сдерживаюсь, чтобы не прилипнуть к окну, потому что то, что предстаёт перед взором, похоже на рай, куда я попала по ошибке.

Дом - одноэтажный, светлый, с большой террасой и аккуратными колоннами у входа. Стены выкрашены в нежный бежевый цвет, на крыше - тёмно-коричневая черепица. Вокруг растут яблони и вишни, а между ними, в тени, висит гамак. Чуть дальше - беседка, увитая зеленью, с деревянным столом и скамейками.

— Ого! — первым из ступора выходит Омар, прижимаясь носом к стеклу. — Мамочка, смотри! Как красиво!

— Да, балам. Здесь очень красиво.

Алихан и водитель - Жандос - выходят первыми. Жандос вытаскивает из багажника кресло, расправляет его и ставит рядом с машиной. Алихан открывает дверь, подхватывает Армана на руки и сажает его. После протягивает руку мне, и я принимаю её, мельком взглянув на него и поймав его взгляд.

Омар выскакивает с другой стороны и бежит к дому. Задрав голову, он смотрит на всё восторженно, а потом показывает пальцем на пандус и спрашивает:

— Ага, а это что?

— Это для твоего брата, — отвечает Алихан, и в его голосе я слышу спокойную уверенность. — Чтобы ему было удобно.

Стоя посреди двора, я впитываю каждую его деталь, смотрю в окна, на крышу, представляю, как буду накрывать на стол на террасе.

Омар уже бежит по дорожке к беседке и кричит что-то восторженное. Арман медленно осматривает всё вокруг, его глаза расширены, на губах робкая, но счастливая улыбка.

— Мама, это правда наш дом? — спрашивает он робко.

Я подхожу к нему, опускаюсь на корточки и глажу по голове.

— Это дом Алихан-ага.

— Это ваш дом, Асель, — твёрдо поправляет меня Алихан.

Подняв глаза, смотрю на него снизу вверх и вспоминаю его слова о махре.

— На следующей неделе поедешь со мной переоформить его, — снова строгость в голосе и уже привычное напряжение между нами.

Лучше ему не перечить и согласиться, что я и делаю.

— Пойдёмте в дом, покажу вам всё, — велит Алихан.

Назвать его мужем я пока не могу даже в мыслях — не получается переступить через себя.

Мы входим внутрь, и кажется, что я перемещаюсь из одного сна в другой. Гостиная - огромная, светлая, с высокими потолками и панорамными окнами, в которые льётся солнце. Мебель новая, насыщенного серого цвета: диван, два кресла, журнальный столик, торшер. На полу - мягкий ковёр с высоким ворсом. Напротив дивана - большой телевизор, а на стене сбоку висит картина - горный пейзаж с елями и низкими облаками. В углу - большой фикус в кадке. Всё новое, пахнет деревом, свежестью, чистотой.

Я иду дальше и попадаю на кухню. Гарнитур коричневый, деревянный, с красивыми ручками. Несколько верхних шкафчиков с прозрачными дверцами, через которые видно аккуратно расставленную посуду. Помимо этого, есть встроенная плита, духовка, вытяжка, каменная столешница, на которой стоит ваза с фруктами. Я провожу ладонью по гладкой