Вторая жена поневоле - Лия Султан

Я сажаю его на стул, рядом уже вертится Омар. Мы сидим на террасе, ветерок колышет листву деревьев, где-то щебечут птицы, солнце ласково греет. Я наливаю чай в кружки, ставлю перед детьми тарелки с блинами. Они уплетают за обе щёки, и я смотрю на них и чувствую, как в груди разрастается робкая радость.

Звонок мобильного, доносящийся из открытого окна кухни, разрывает утреннюю идиллию. Я оставляю детей и захожу в дом, беру телефон. На дисплее высвечивается имя Алихана. Волнение заставляет сердце замедлиться, сделать вдох-выдох и нажать на кнопку.

— Асель? — зовёт меня низким, строгим голосом.

— Да, здравствуйте.

— Как прошла ночь? Вы устроились?

— Всё хорошо, спасибо. Дети в восторге.

В трубке тишина. Несколько секунд он молчит, а затем произносит:

— Я рад. Сейчас подъедет Жандос и помощница. Они уже в курсе всего. Жандос отвезёт вас сегодня в "Рамстор"[4] . Можете погулять, посмотреть магазины. Купите детям одежду, себе тоже. Всё, что нужно.

Алматинский "Рамстор"? Я и дети его только по телевизору видели. Это большой торговый центр с катком и кинотеатром. Даже не представляю, какие там космические цены по сравнению с югом. Говорят же, что Алматы - самый дорогой город нашей страны.

Я не спорю с Алиханом, чтобы лишний раз не дёргать его.

— Хорошо. Спасибо большое.

— Я позвоню вечером, — отвечает он и кладёт трубку.

Я стою с телефоном в руке, глядя на потухший экран. Алихан сдержан, как всегда. Ни слова больше и никаких намёков — только забота и деловая сухость.

Мне это подходит. Да, именно так и должно быть.

Я возвращаюсь к детям, сажусь за стол и говорю:

— Мальчики, мы сегодня поедем гулять и в магазин.

— Ура! — кричит Омар, размахивая блинчиком.

Арман улыбается и смотрит на меня доверчивыми глазами.

Протянув руку, глажу его по голове. И в этот момент понимаю: я сделаю всё, чтобы они были счастливы. Даже если для этого мне придётся принять эту странную, непривычную жизнь с ежедневным осознанием того, что я заглушаю свою совесть перед другой женщиной.

Мальчишки быстро заканчивают завтрак. Я спускаю Армана на одеяло, что расстелила на траве. Омар носится то вокруг него, то по двору.

— Мама! — зовёт меня Арман, и я поднимаю на него глаза. — Кто-то приехал.

Он показывает на ворота, за которыми раздаётся шум. Спустившись по ступеням вниз, открываю калитку и вижу тот же чёрный джип, что вёз нас вчера из аэропорта. Из машины выходит Жандос — коренастый, улыбчивый мужчина лет тридцати, а следом за ним — женщина лет пятидесяти, в скромном платье и цветастом платке. Она держит в руках небольшую сумку и смотрит на меня с доброжелательным любопытством.

— Асель-ханым, здравствуйте! — Жандос слегка кивает. — Это Мархаба-тате, помощница.

— Здравствуйте, — говорю я, улыбнувшись.

Мархаба-тате смотрит на меня тёплыми, чуть прищуренными глазами, тоже улыбается и легонько кивает.

— Здравствуйте, Асель-ханым, — так непривычно, что взрослая женщина меня так называет. — Я вас не стесню, я тихо. Покажу, где что лежит, и буду помогать.

Она подходит ближе, и я вижу, что в её взгляде нет ни осуждения, ни лишнего любопытства. Это немного смягчает напряжение.

— Проходите, Мархаба-тате.

Мы заходим на кухню. Мархаба оглядывается, одобрительно кивает.

— О, вы уже обживаетесь. Ну что, кызым, что сегодня приготовить на обед?

— Тате, я всё сама сделаю. Я люблю готовить.

— Как же так? — удивляется она, и на её лице появляется искреннее недоумение. — А что же мне тогда делать? Я же пришла работать.

Я пожимаю плечами и чувствую себя неловко. Мне неудобно, что кто-то будет работать на меня и делать то, что я привыкла делать сама. Всю жизнь я справлялась без чужой помощи, и вдруг в моём доме появляется посторонний человек, который будет за меня убирать и готовить.

— Я даже не знаю, тате…

— Ну давайте хотя бы влажную уборку сделаю.

Я киваю и чувствую благодарность к этой женщине за её деликатность. Она не спрашивает, как я оказалась в этом доме, кто я Алихану, почему здесь. Она просто делает свою работу.

— Рахмет, тате.

Она отмахивается — мол, не стоит благодарностей.

Вскоре мы выезжаем из дома и едем по широким алматинским улицам. За окном проплывает совсем другой мир — высокие деревья, строящиеся небоскрёбы на проспекте Аль-Фараби, горы вдалеке. Здесь жизнь кипит, все куда-то спешат, и очень много машин.

Омар с интересом смотрит из окна, Арман тихо сидит рядом, но я вижу, как его глаза горят любопытством.

— А вон там, — Жандос показывает вперёд, — резиденция Президента. Когда он приезжает из Астаны, то останавливается здесь. Ниже - Площадь Республики. Как-нибудь там погуляете, там есть большой фонтан.

Через несколько минут машина останавливается на парковке у большого торгового центра. Я вижу оранжевую вывеску «Рамстор» и зелёного кенгурёнка рядом. Жандос выходит, открывает мою дверь, затем идёт к багажнику и достаёт коляску. Именно он аккуратно подхватывает Армана на руки и усаживает его в кресло.

— Асель-ханым, — поворачивается ко мне Жандос, — мне пойти с вами?

— Мы, наверное, справимся сами, — отвечаю я. — Рахмет, Жандос.

— Тогда я буду ждать вас здесь. Не торопитесь.

Я киваю и беру Омара за руку. Толкаю коляску с Арманом, и мы входим в огромный, сияющий холл.

Дети замирают. Омар открывает рот, поднимает голову и смотрит на потолок. Арман вертит головой, пытаясь охватить взглядом всё сразу.

— Мама, как здесь красиво! — шепчет Омар.

Да я сама в шоке, как будто в другой мир попала. Мы проходим по первому этажу - глаза разбегаются от обилия витрин, одежды, обуви, блеска и ярких вывесок. Я веду детей в детский отдел. Там мы выбираем шорты и футболки для обоих - яркие, красивые, с машинками и супергероями.

Потом мы идём в обувной и покупаем им новые кроссовки. Омар сразу натягивает свои и начинает бегать по магазину, и я ловлю его за руку, смеясь.

— Мама, — вдруг говорит Омар, — а ты себе купи что-нибудь!

Арман подхватывает:

— Да, мамочка, купи себе платье.

Я смущаюсь, отмахиваюсь:

— У меня всё есть, балам. Я сегодня вас должна одеть.

Но в глубине души я думаю о тех старых,