Вторая жена поневоле - Лия Султан

Я гляжу ей вслед, а по спине стекает холодный пот. Дети смотрят на меня, ничего не понимая.

— Мамочка, а мы уже домой, да? — тихо спрашивает Арман.

— Да, поехали домой, — опускаю голову и смотрю на него с улыбкой, за которой прячу невыплаканные слёзы. Сейчас ни в коем случае нельзя показывать им свою слабость. Стыд обжигает изнутри, и я чувствую себя маленькой, ничтожной.

Мы выходим на парковку, и я вижу Жандоса, который стоит у машины. Он открывает дверь, помогает усадить детей, убирает коляску в багажник.

Я сажусь на переднее сиденье, поворачиваюсь и смотрю на Армана, на Омара. Они счастливы, они в восторге от покупок, от сегодняшнего дня. Они не знают, что только что встретили жену дяди, который стал их отчимом. Они не знают, что их мама — вторая жена, токал.

Глава 15.

Глава 15.

В тот же вечер я решила искупать детей. Стояла августовская жара, после торгового центра они провели много времени на улице, и если Арман сидел, то Омар лазал везде, где только можно. Днём они больше не спят, поэтому, дождавшись шести, я выкупала сначала Армана, а затем, оставив его в зале перед телевизором, взялась за Омара.

Омар родился на несколько минут позже брата, поэтому его я часто называю младшим. В новой, широкой, белоснежной ванне он брызгается, ныряет, ложится, упираясь о дно ладонями и делая вид, что он рыба. Я же бегаю между ним и Арманом, который удобно расположился на диване и смотрел детский канал по кабельному. Мы в доме одни, и вроде бы он на сигнализации, но я всё равно ещё не могу привыкнуть к масштабу.

Смотря на смеющегося Омара, я тоже улыбаюсь. Как же они сегодня счастливы. И как же я пытаюсь смеяться вместе с ними, хотя в груди всё равно тесно и тревожно от встречи с Зариной. Интересно, рассказала ли она об этом Алихану? Может быть, не знаю. Но я точно не буду. В день нашего никаха он дал понять, что его отношения с женой меня не касаются. А её тон, её слова и попытка уколоть… что ж, так, наверное, поступила бы любая женщина, чей муж взял вторую жену. И эта вторая жена пришла тратить его деньги.

— Мамочка, смотри, я акула! — мокрый и задорный Омар размахивает передо мной руками, заставляя обратить на себя внимание.

— Ух ты, какая зубастая акула! — восхищаюсь я, оттолкнувшись от кафельной стены. — Ну что, акула, давай мыть голову.

— Неет, — сын снова заглатывает побольше воздуха, закрывает пальчиками ноздри и уходит под воду.

Я жду несколько секунд, и, когда он выплывает, ловлю его со словами:

— Попался.

Никто из детей не любит мыть голову. Тем более её ополаскивать. Перевернув шампунь, слегка надавливаю на него, и на ладонь вытекает прозрачная жидкость, пахнущая яблоками. Несмотря на сопротивление, мне удаётся помыть сыну голову, а когда я включаю лейку, он, как всегда, встаёт, прижимается к моему животу и обнимает за талию. Никак не могу его отучить от этого, поэтому с ним приходится мокнуть. У меня и без того волосы уже завились от влажности, а теперь шорты и футболка прилипают к телу.

Закончив, я заворачиваю Омара в большое махровое полотенце, вытаскиваю его из ванны и ставлю на коврик. Вытерев его и надев ему трусики, снова поднимаю и выхожу из ванной. И вот, зайдя в зал, я чуть не спотыкаюсь, потому что вижу рядом с Арманом Алихана.

Меня не было всего несколько минут, а кайнага вошёл в дом и как ни в чём не бывало сидит с моим сыном, и тот рассказывает ему о походе в торговый центр. Омар, увидев дядю, брыкается, требуя спустить его на пол, а затем бежит, раскрыв руки так широко, что полотенце падает.

— Ага! — радостно вопит он, подбегает к нему и попадает прямо в его объятия.

— Омар, балам, — ласково отвечает он, проведя широкой ладонью по его голове.

В его действиях и тоне столько нежности, сколько не было её у их родного отца. В груди легонько кольнуло, и в этот момент кайнага поднимает на меня взгляд и задерживает его настолько, что я теряюсь под пристальными, усталыми глазами.

И только когда я опускаю свои, понимаю, как выгляжу. Я мокрая. На домашних шортах влажные пятна, футболка прилипла к телу и облегает так, что… о Аллах… сквозь лёгкую ткань проступают затвердевшие бугорки. Чувствую, как по шее стекают капельки не то воды, не то пота, и вижу, как на шее мужчины дёргается кадык.

— Салем, Асель, — прочистив горло, хрипло говорит он.

— Салем. Извините, я переоденусь.

Развернувшись, быстро выхожу из зала и иду в спальню. Влетев туда, захлопываю за собой дверь и подбегаю к туалетному столику с зеркалом, откуда на меня смотрит женщина с мокрыми, завившимися волосами. Ткань облепила тело так, что я сама смущаюсь собственного отражения. Щёки пылают алым румянцем, и я прикладываю к ним ладони — они горят.

— О Аллах, — шепчу я. — Он всё видел. Всё.

Я закрываю глаза и вновь натыкаюсь на его взгляд. Он ведь смотрел на меня, не отрываясь, и я бы рада ошибиться, но это был другой взгляд. Совсем другой.

Я открываю глаза, делаю глубокий вдох и начинаю переодеваться. Снимаю мокрую футболку, шорты, бросаю их на пуф. Открываю шкаф и пробегаюсь взглядом по вещам — их не так много, но среди них есть простое серое платье до щиколоток с короткими рукавами и круглым, скромным вырезом.

Надеваю его и чувствую себя чуть увереннее. Подхожу к зеркалу, расчёсываю влажные волосы и заплетаю их в тугую косу. Укладываю её набок, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Смотрю на своё отражение — теперь я выгляжу прилично.

Но душа неожиданно звенит, как тонкий хрусталь.

Я выхожу из спальни и медленно иду в гостиную. Мои шаги тихие, почти бесшумные. Я останавливаюсь в дверях и вижу, как Алихан сидит на диване, а рядом с ним, прижавшись с двух сторон, устроились мои сыновья. Они наперебой рассказывают ему о том, что сегодня делали и куда ездили.

Алихан поднимает на меня взгляд. На этот раз он не задерживается на моей фигуре, а смотрит в глаза.

— Ага, а