Развод. Без права выбора - Гала Григ

— Мне нужно время, чтобы подумать над твоим предложением.

Выдавливаю тяжеловесную и ничего не значащую фразу. А мысленно возражаю себе: ведь я именно этим занималась все время после той роковой ночи. И что? Надумала что-то?!

— Да, конечно. Я ведь сказал, что не тороплю с решением. Только еще один вопрос. Могу я на время переселиться в комнату для гостей?

Обреченно киваю головой вместо ответа.

Его шаги вверх по лестнице гулким набатом отзываются не в ушах. В самом сердце.

Вот и все.

Акценты расставлены.

Ни о каком прощении речи быть не может.

Вроде бы он предложил несколько вариантов. На самом же деле не оставил мне права выбора.

Опять раздавлена.

Опять опустошена.

К тому же, почти разорена собственным мужем.

Глава 15

Кошмарная ночь. Меня то колотит от бессильной злобы. То погружает в мрачное уныние. То засасывает в беспокойный сон.

Взбудораженный мозг способен продуцировать только негатив.

Страшно. Больно. Обидно.

А совсем рядом со мной, только в другой комнате спокойно дрыхнет мой муж. Уже почти не муж. А так, непонятно кто.

Сожитель — нет.

Квартирант?

Сосед?

Мужчина, с которым я прожила целых семь лет. И практически ничего не знала о нем. Конечно, это не совсем так. Просто он казался мне справедливым, добрым, любящим. Самым лучшим человеком на всей планете Земля.

А теперь оказалось, что справедливости в нем ноль. Доброта в его представлении есть понятие, не совместимое с умением прощать, даже если есть за что. Любовь? Вряд ли.

Если бы любил, то не мог бы измениться так молниеносно.

Корысть, меркантильность, даже алчность — вот основные составляющие его сущности.

Тогда почему мне больно? Ведь такого мужчину, каким он предстал передо мной в последние несколько дней, нельзя любить. И я его такого уже, кажется, не люблю.

Только все равно больно.

Это потому что я так жестоко ошибалась в нем. Ведь самый близкий и родной человек в одночасье оказался чужим, бесчувственным. Алчным.

Что же за винтик сломался в нем? Почему из всех прежних качеств главенствующим стала только страсть к наживе? По-другому невозможно объяснить его стремление завладеть компанией.

Но сломался винтик не сейчас. Опция порядочности, по всей видимости, не была заложена в нем изначально. Иначе не сохранил бы он тот странный договор. Наверное, все годы совместного проживания лелеял мечту о безраздельном владении бизнесом и упорно шел к ее осуществлению.

А я? Откуда во мне столько недоверия, подозрительности и темных мыслей, отдающих гнилостным душком?

— Ой, да ладно, — слышу, проснувшийся внутренний голос. — О гнилостном душке это ты загнула. Это больше про Климова. А что до недоверия и подозрительности, то прекрасно, что наконец сняла розовые очки и перестала оправдывать его. Давно пора! И хватит слушать его, открыв рот. Где твоя гордость? Где самолюбие? Где разум в конце концов?!

— Ну, знаешь ли… Может, все изменения в нем из-за случая в гостинице?

— Чушь! Сама ведь удивляешься его подлости в отношении шутливого договора. А компромисс, который он предложил тебе в обмен на развод без огласки? Да и что разглашать! Несколько кадров в мобильнике, подлинность которых еще проверить надо? А вот разобраться в подлинности нотариально заверенного договора — это существенный вариант. Да что там рассуждать? Дерьмо человек. И все, что он наговорил тебе вечером, — от всего действительно так и несет гнилью.

Разбушевавшийся внутренний голос, помолчав мгновение, резко обрывает наш разговор:

— Все! Мне надоело убеждать тебя в очевидном. Поступай, как знаешь. Только потом не плачь…

Легко вот так разбередить рану и оставить меня один на один с проблемами. Но ведь он прав. Может, хватит мне, трусливо съежившись, выслушивать бредни мужа? Да и не мужа уже. Он ведь определился окончательно и бесповоротно.

Поэтому нечего ему оставаться под одной крышей со мной. Решил развестись? Да пожалуйста! Только не надо терзать меня полумерами. Уходя, как говорится, уходи! Так что не задерживайся!

Решительно поднимаюсь с кровати. Поправляю скомканное постельное белье — результат моих беспокойных раздумий. Ополаскиваю припухшее от бессонной ночи лицо.

Вот теперь я полна решимости. Правда, внутри все дрожит. Но — сейчас или никогда!

Нервы — натянутые до предела струны.

Я уверенно вхожу в комнату, где безмятежно сопит мой… уже почти бывший муж.

— Костя! — говорю громко. Очень громко.

Он ошарашенно открывает глаза и спросонья тупо смотрит на меня.

— Я все решила. Ты должен уйти. Сегодня… Сейчас же…

И, не дожидаясь ответа, выхожу, плотно прикрыв за собой дверь.

Прислонившись к стене, чтобы не упасть от слабости в ногах, беззвучно шепчу одними губами:

— Вот и все. Я сделала это…

— Давно бы так, — слышу одобрение внутреннего голоса.

И, не став ждать, когда Климов очухается от неожиданного поворота, ухожу в свою комнату. Запираю дверь на ключ. На всякий случай. Еще бы ключ через окно выбросить, чтобы не передумать. Но это уж слишком…

Глава 16

Стук в дверь, совершенно ожидаемый, заставляет меня вздрогнуть и внутренне скукожиться. Голос мужа вызывает пожар во всем теле. Я вспыхиваю, как спичка. Меня трясет, хоть я и была уверена, что готова к реакции Климова на мою заявку.

— Агния, ты что это удумала?! Мы ведь с вечера обо всем договорились.

— Это ты договорился, — отвечаю, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. — А я обещала подумать. Вот подумала и решила, что раз ты настаиваешь на разводе, то оставаться тебе здесь ну… как бы ни к чему… что ли. Не стоит отрезать кошке хвост по кусочку. Уж лучше сразу.

Стою, прижавшись спиной к двери.

Слышу его шумное дыхание. Прикрываю глаза.

В первое мгновение даже ощущаю, как разливается теплая волна, которая стремительно скатывается от шеи все ниже и ниже.

Нет! Это не тот случай. И дыхание шумное совсем по-другому поводу. Поэтому распахиваю глаза и, крепко сжав кулаки, стараюсь стряхнуть с себя нахлынувший прилив непреодолимого томления.

— Это твое окончательное решение? Не пожалеешь?

— Нет! — громко, словно разговариваю с глухим. — Просто уходи… и больше не возвращайся.

— Как знаешь! Встретимся в суде.

С замиранием сердца слушаю его удаляющиеся шаги.

Неужели я сделала это?

Но кажется, во мне все же теплилась надежда.

Внизу громко захлопнулась дверь.

А я без сил опускаюсь на пол. Обхватываю колени руками, плотно прижимаю к ним пылающую голову. И тихонько вою, давая волю слезам. Постепенно тихое завывание переходит в громкие рыдания. В них