Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

Единственный факт, который подходил под вопрос, я пока не решалась внести в файл. Он начинался не с юбилейного эфира. Дарье было тринадцать, она сидела на кухне перед камерой и отвечала на мои вопросы о панической атаке. Я помнила, как проверяла звук, сокращала повторы и выбирала крупность. Слово «нет» в мои воспоминания не помещалось, хотя я знала, что оно было.

— Привет, — сказала она из прихожей. — Папа здесь был?

— Нет. Он написал, что заберёт остальное на неделе по согласованию.

— Хорошо.

На Дарье была та же толстовка, в которой она уезжала, только волосы теперь лежали на плечах. Она прошла в свою комнату и сразу достала из шкафа складную сумку. Я остановилась у двери.

— Помочь?

— Можешь снять коробку сверху.

Я принесла стремянку из кладовой и поставила обе ноги на пол, прежде чем тянуться к верхней полке. В коробке лежали альбомы, запас бумаги и набор маркеров, который мы подарили Дарье на прошлый день рождения. Она проверила крышку и поставила коробку возле сумки.

— Зимнюю куртку тоже заберёшь?

— Пока нет. У Лизы шкаф на двоих, там и так всё падает.

— Когда планируешь вернуться?

Дарья выпрямилась.

— Я говорила: не знаю.

— Да. Извини.

Она продолжила собирать книги. Я могла дождаться, пока вещи закончатся, предложить такси и снова получить сообщение «доехала». Вместо этого принесла из кухни папку.

— Я хочу показать тебе одну страницу. Только если ты согласна.

— Про развод?

— Про новый проект.

— Уже?

Одно слово вместило всё, что писали в комментариях: расчёт, спешку, готовую монетизацию. Я положила папку на стол, не открывая.

— Андрей предложил сделать пилот. О людях, которые после кризиса принимают конкретное решение. Я согласилась вести.

— Тот продюсер из студии?

— Да.

— И ты хочешь снять выпуск про себя.

— В пилоте будет другая героиня. Я скажу только, почему задаю вопросы.

— Папа там будет?

— Нет. Ни его имя, ни эфир, ни наши семейные материалы мне для формата не нужны.

Дарья присела на край кровати.

— Тогда зачем показывать это мне?

Я подготовила три ответа. Хотела узнать её мнение как студентки визуальных коммуникаций. Хотела убедиться, что тема не задевает её границы. Хотела начать говорить честно.

Ни один не был полным.

— Я надеялась, что ты скажешь: это нормально. Что я имею право делать такой проект.

— То есть тебе нужна справка от дочери.

— Наверное.

Дарья достала телефон и открыла папку с запросами на переписку. Непрочитанные сообщения шли длинным списком. Несколько новостных каналов просили комментарий, два предлагали созвон, один обещал оплатить «эксклюзивную реакцию дочери». Незнакомая женщина спрашивала, давно ли я знала об Алине. Кто-то прислал фотографию отца у ресторана и потребовал подтвердить дату.

— Я ничего из этого не открываю, — сказала Дарья. — Только заголовки видно. Папин помощник прислал готовую фразу про уважение к обоим родителям. Ты пока фразу не прислала.

— И не пришлю.

— Сейчас ты собиралась показать проект. Это та же просьба, только длиннее.

Я не могла возразить. Если бы Дарья одобрила заявку, её согласие стало бы для меня способом пережить чужие обвинения, даже без публичной цитаты.

— Твой номер я никому не передавала и не передам, — сказала я. — Если хочешь, Инга объяснит, как зафиксировать назойливые запросы, но отвечать ты решаешь сама.

— Если понадобится, я сама найду юриста. Не твоего и не папиного.

— Хорошо.

— Чтобы потом, если кто-то спросит, сказать, что Даша поддержала?

— Я не стала бы говорить без твоего разрешения.

— Но спросить разрешение собиралась.

Я села на стул у письменного стола. Папка осталась закрытой.

— Да.

Дарья потянула резинку с запястья и собрала волосы. Когда ей было тринадцать, она делала так же перед разговором, который хотела закончить быстрее взрослых.

— Мам, я не буду подтверждать, что ты хорошая. И что папа плохой тоже не буду. Вы оба восемь лет показывали нашу семью, а теперь каждый хочет получить правильную версию конца.

— Я не прошу говорить про папу.

— Ты просишь поставить печать на себе.

Я посмотрела на вопрос Андрея, проступавший через верхний лист: «Почему она имеет право спрашивать?»

— Хорошо. Не читай заявку. Я больше не попрошу тебя поддержать проект публично или лично.

— Лично я могу иметь мнение. Просто оно не обязано тебе понравиться.

— Согласна.

— И не говори, что проект никак со мной не связан. Ты же будешь