Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

я с ними, это мой мир… Матросы мои меня радуют, девять человек согласились охотно остаться в экспедиции, а у меня на душе боль и тоска, что я не таков, каким должен быть. Нет, еду в Аян, рву все окончательно…»

Глава восьмая. Депутаты

Капитан заканчивал наставления уряднику Пестрякову, когда Позь с Афоней вошли в палатку.

– Ты уходишь на корабле, капитан? – спросил Позь у Невельского.

– Ухожу.

– И Дмитрия Иваныча возьмешь?

– Нет.

Гиляк присел. Пот катил градом с его лица.

Невельской заметил, что Позь, кажется, чувствовал какую-то перемену в планах русских и, быть может, угадывал в них что-то непрочное.

Капитан только что хотел послать за ним урядника.

– Хорошо, что ты пришел.

Всю весну Позь помогал Орлову, ездил с ним всюду, производил промеры, знакомил его с людьми. Орлов говорил, что, когда придет на судне капитан, устье реки будет занято русскими. Но вот капитан пришел, стали строить пост, но к югу русские не идут, а капитан уезжает в Аян. Позю это не нравилось. Зачем же народ встревожили? Позь связывал с действиями русских свои виды на будущее. Он работал не только потому, что хорошо платили. «Для чего же мы с Дмитрием старались?»

– Ты, капитан, на Амур не идешь, а уезжаешь обратно, почему так? Наши люди много будут об этом говорить, если ты уедешь. Все надеялись, что ты пойдешь далеко по Амуру и займешь там места, как обещал Дмитрий.

Капитан закусил ус. Гиляк попал ему не в бровь, а в глаз. Лишний раз он убеждался, что слово, данное гилякам, держать надо крепко.

«Действительно, подло мы выглядели бы перед ними с нашей трусостью и полумерами».

– Это правда, – сказал Невельской. – Но я подумал хорошенько и решил, что должен поехать на несколько дней в Аян.

– А люди подумают, что тебе у нас не понравилось. Ведь ты раньше не хотел этого делать. Старики говорят, что ты, наверно, струсил…

Невельской стал объяснять, что в Аян придут грузы, там надо выбрать для экспедиции хорошие товары.

Это было понятно Позю. Он торговец и знал, что нелегко выбрать нужные товары.

– Ты оставляешь тут людей?

– Да. Двенадцать человек.

– Люди говорят, что, быть может, вы все потом уйдете. Что им отвечать? Ведь мы помогали вам, маньчжурские купцы нам этого не забудут.

– Отвечай всем, что иду за товаром. Караваны с товаром еще не подошли, когда мы уходили из Аяна. Я судно это оставлю там, возьму другое.

– «Байкал» оставишь?

– Да, «Байкал» оставлю. Он нужен в другом месте.

Капитан не мог объяснить, что опасается остаться совсем без судна. А Позь опасался остаться без капитана.

Вошел Орлов. С ним был Чумбока.

– Здорово, Позь! Ну, сказал капитану, что хочешь поехать в Аян? Он хочет поехать погостить к нам в Аян, Геннадий Иванович, посмотреть наши юрты.

Офицеры как-то говорили между собой, что хорошо было бы, если бы представители гиляков явились в Аян. Они рассеяли бы все ложные представления о взаимоотношениях экспедиции с гиляками. Завойко бы с ними поговорил и убедился… А то в Аяне верили слухам, будто гиляки хотят вырезать экспедицию.

– А разве ты хочешь ехать? – спросил Невельской.

– Конечно! – оживился Позь.

– Так. Пожалуй, возьмем тебя.

– Я давно хочу в Аян поехать, – улыбнулся Позь.

– Там большой начальник? – спросил Чумбока.

– Большой… Больше меня.

– Он все запишет, что ты скажешь, – добавил Орлов, обращаясь к Позю, – и отправит в Петербург к царю.

– Плохо, капитан, что не пойдешь на Амур! – внезапно ввязался в разговор Чумбока.

Невельской знал, что гольд весной помогал Орлову. Историю его Дмитрий Иванович рассказывал.

– Я ждал тебя, думал, вместе пойдем, – продолжал Чумбока. – Но зачем же ты пойдешь в Аян, ведь ты уже ходил один раз?

Невельской повторил объяснения.

– И тот раз ты говорил людям, что вернешься и пойдешь на Амур, а не пошел и опять уезжаешь… Еще раз вернуться хочешь? – спросил Чумбока. – Что же ты зиму делал?

– Всегда сначала надо хорошенько подготовиться, – заступился Позь за капитана.

– Я бы тоже хотел с тобой поехать, посмотреть, как ваши люди живут. Хочу видеть, что там такое, что ты все время туда ездишь, – продолжал Чумбока.

– Дай-ка закурить, капитан! – сказал Позь, с расстроенным видом усаживаясь на табуретку.

Чумбока тоже набил трубку. Он похлопал капитана по плечу:

– Вот мы тебя зовем к нам, а ты не едешь. Плохо! А мы ждем и думаем и не можем понять, что такое? Разве ты нас обманываешь? Пусть аянский капитан пишет царю большую записку, чтобы послал сюда много людей. И кораблей не один, а много. У-ух! – Чумбока размечтался. – Пусть царь знает, чего гиляки хотят…

– Вообще говоря, дельная мысль, – заметил Невельской, обращаясь к Орлову.

Помня совет Литке не ломать обычаев туземцев, не навязывать им ничего, он не запрещал гилякам хлопать себя по плечу. Пусть держатся свободно.

– Еще Питкен в Аян просится, – сказал Орлов.

– Тут много их найдется! – заметил молчавший до сих пор Афоня.

– Питкен захочет еще бабу с собой взять, – добавил Пестряков.

Невельской подумал, хорошо бы, конечно, чтобы гиляки сами объявили о своих желаниях в Аяне да просили бы Завойко составить бумагу и послать в Петербург, да сказали бы, что они хотят и о чем просят. Эта бумага произведет впечатление в Петербурге. Там любят выражение покорства от новых племен и народов и в этом смысле все поймут. Льву Алексеевичу будет легче действовать. Завойко поговорил бы с гиляками один на один, без меня, и в самом деле во всем убедился бы. Гиляки смышленые и, кажется, лучше меня ему втолкуют.

– Я могу взять двух человек с собой. Только соберите сход и выбирайте сами, кому ехать. Да помните, когда приедем в Аян, аянский джангин[45] спросит вас, зачем вы приехали и чего хотите, вы должны будете ответить за всех, а не только за себя. Посоветуйтесь со своими.

Гиляки ушли. Офицеры уехали на судно.

На другой день под вечер у палатки собралась толпа гиляков. К ним пришел капитан.

– Переведи им, Афоня: если они хотят, чтобы русские тут жили и торговали, пусть пошлют со мной своих людей. Пусть