Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

ради отпущения собственных грехов и по приказу моего господина, святейшего мученика Христова Бруно, отказался от всего своего движимого и недвижимого имущества и последовал за ним в страну язычников, которая называется Пруссией. И вот этот епископ и мученик Христов Бруно, оставив епархию вместе с доверенной ему паствой, отправился со своими капелланами в Пруссию для обращения языческого народа в святую христианскую веру. Имена их следующие: Тимик, Аик, Хецих и Апих, последний же — я, Виберт. Что говорить? Как только мы вошли в ту страну, тут же были отведены к королю. Епископ, [приказав] капелланам приготовиться, отслужил с ними мессу, проповедуя из Евангелия и из слова апостольского. Выслушав все это, король по имени Нетимер сказал: “У нас есть боги, которым мы поклоняемся и в которых верим, а твоим словам следовать мы не хотим”. Слыша это, епископ велел принести идолов этого короля и в его присутствии с величайшей дерзостью бросил их в огонь. Пламя охватило идолов и в конце концов пожрало их. Возмущенный король в великом гневе сказал: “Немедленно схватите епископа и на моих глазах бросьте его в огонь. Если огонь сожжет и испепелит его, знайте, что проповедь его — совершеннейшая ложь. Если же нет, то мы тут же уверуем в этого Бога”. Тогда король приказал возжечь сильнейший огонь и бросить в него епископа. Епископ же, облаченный в архиерейские одежды, велел отнести свое седалище в огонь и сидел там посреди огня, пока капелланы не пропели семь псалмов. Король при виде такого чуда немедленно уверовал вместе с тремястами мужами и принял крещение покаяния. Впоследствии князь той земли, исполнившись дьявольской дерзости, прискакал к епископу и приказал предать его вместе с капелланами мученичеству без всякой пощады. Епископу он приказал отсечь голову, а всех капелланов — повесить, мне же велел выколоть глаза. Потом, по воле Божией, стали являться там бесчисленные знаки и знамения, ныне же над их телами построены монастыри. С тех пор странником Божиим я обошел много земель, взывая к святым мужам и женам о помощи христианам. Что много говорить? Всех христиан во имя любви Христовой молю о помощи, которая моей жизни послужит опорой, а для ваших грехов — искуплением вовеки» (Wybert, 1884; см. также предыдущие издания по той же рукописи: А. Белёвским в МРН, 1, р. 229-230 и Г. X. Пертцем: Wybert, 1841, р. 579-580).[26]

Как видим, сюжетно версия Виберта довольно близка к версии Петра Дамиани: здесь и испытание огнем, в результате которого обращается король язычников, здесь и другой их предводитель, противящийся проповеди и убивающий миссионера, — но при этом местом действия названа не Русь, как у Петра, а Пруссия, как то и было на самом деле.

Как расценивать свидетельство Виберта? Если перед нами действительно записка спутника Бруно и очевидца его мученической кончины, то, разумеется, придется признать, что и повествование Петра Дамиани также имеет в виду только Бруно (хотя и приурочивает его гибель ошибочно к Руси), а мысль о совмещении образа Бруно с воспоминаниями о каких-то миссионерах времен Оттона II надо будет отбросить. Но тот ли автор записки, за кого выдает себя? Вынести категорическое суждение о достоверности сведений Виберта мешает недостаток бесспорных известий об обстоятельствах смерти Бруно Кверфуртского. В сущности, к таковым можно отнести только сообщение мерзебургского епископа и хрониста Титмара, родственника Бруно, знавшего его еще по совместной учебе в школе при магдебургском кафедральном соборе: Бруно «на двенадцатый год своего преславного монашеского жития (в 1009 г. — А. Н.) отправился в Пруссию, стремясь оплодотворить эти бесплодные поля божественным семенем. Но нелегко взрыхлить [землю], покрытую диким тернием. Когда он проповедовал на пограничье названной земли и Руси, то поначалу испытывал препятствия со стороны жителей. [Когда же] с еще большей силой [продолжил] свое благовествование, то был схвачен и в конце концов кроткий, как агнец, в своей любви к Христу, главе церкви, обезглавлен с восемнадцатью своими спутниками в XVI календы марта (14 февраля. — А. Н.). Тела стольких мучеников лежали без погребения, пока Болеслав (польский князь Болеслав I. — А. Н.), узнав об этом, не выкупил их и не снискал [тем] своему дому в будущем [небесную] помощь. Это случилось во времена сиятельнейшего короля Генриха (Генриха II. — А. Н.), которого всемогущий Господь почтил прославлением столь великого предстоятеля» и т. д. (Thietm. VI, 94, р. 388);[27] см. также приведенное выше известие «Кведлинбургских анналов», в котором, в отличие от Титмара, указана правильная дата смерти Бруно Кверфуртского — 9 марта (ошибка мерзебургского хрониста объясняется, как считают, путаницей с днем кончины епископа Бруно Ферденского, который, по Титмару, умер как раз 9 марта: Holtzmann R., 1935, s. 104, Anm. 3 [примечание Ф. Курце]; ср., однако: Hauck А., 3, s. 990-991, где данные о смерти Бруно Ферденского 27 апреля).

Если сравнить изложенное у Виберта с кратким сообщением Титмара, легко заметить, что первое представляет собой уже достаточно продвинутую стадию эволюции сюжета, успевшего осложниться типично агиографическим клише — испытанием проповедника огнем. Кроме аналогичного эпизода у Петра Дамиани, достаточно вспомнить чудо с неопалимым Евангелием из рассказа о проповеди греческого епископа русскому князю в «Жизнеописании императора Василия I» из «Продолжения Феофана» (середина Х в.) (Theoph. Cont. V, 97, p. 342; Продолж. Феоф., с. 142-143) или испытание раскаленным железом, которому, согласно Видукинду Корвейскому (970-е гг.), подверг будущего шлезвигского епископа Поппона датский король Харальд Синезубый (945—986) (Widuk. III, 65, p. 140-141; Видук., с. 191; см. также: Thietm. II, 14, р. 52, 54; Adam II, 35, р. 95-96). Несовпадение числа спутников Бруно по Титмару (18) и Виберту (5) можно было бы, конечно, объяснить тем, что не все, упомянутые Титмаром были капелланами (архиерейское богослужение предполагало наличие не менее четырех капелланов: для держания митры, посоха, книги и свечи). Но как объяснить убежденность Виберта, будто Бруно отправился к пруссам, «оставив епархию и доверенную ему паству»? Ошибка, невозможная для действительного капеллана Бруно Кверфуртского — ведь последний с самого начала был миссийным архиепископом (archiepiscopus gentium), т. е. не имевшим никакого определенного диоцеза. Виберт явно повторяет то же заблуждение, в которое впал и Адемар Шабаннский (или его источник), также полагавший, что Бруно, отправляясь на проповедь к язычникам, «просил императора приказать, чтобы вместо него на кафедру назначили [другого] епископа». Не внушают особого доверия и имена четырех капелланов, образующие подозрительно рифмующиеся пары. Ср. также соображения по поводу имени Nethimer, которые будут приведены ниже. Ввиду сказанного, настороженное отношение источниковедов