Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

после встреч остается стыд и отвращение к себе: и за то, что говорил, хотя говорил мало, и за то, что не говорил о том, что надо было сказать. Но при встречах я большей частью если не пьян, то пуст: замкнут, опустошен, и нечего сказать. И это тоже нехорошо.

7 января. Самое главное сейчас у меня и для меня — это не то, что я пишу или делаю, а что не делаю и когда не делаю, и уже не я делаю. И может быть, самое главное — это тот час или два перед сном, когда ничего не делаю и не могу заснуть. Это время для меня не страшно даже тогда, когда бывает страшно. В это же время были написаны два заключения к «Видению»: на меня вдруг нашло, схватило и прорвало. Но почему так трудно и нудно время после 4–5 часов утра, когда часто просыпаюсь и не могу заснуть, даже когда просыпаюсь и только боюсь, что не смогу заснуть?

8 января. Я не выношу Хайдеггера — бездарного эклектика и дилетанта. И всё же в нем есть какое-то прозрение, правда поверхностное, соблазнительное и греховное, пошлое прозрение в некоторую глубину. Я записал это, потому что почувствовал и часто чувствую свое греховное пошлое Dasein, свое греховное и пошлое Sein zum Tode. Само это Sein zum Tode — моя пошлая греховная Existenz. Хайдеггер почувствовал это и принял, мне оно отвратительно и мерзко. Есть христианское и язычески-стоическое ожидание смерти, первое с Leidenschaft и leidenschaftlichem Leiden, второе — равнодушное и безразличное. У Хайдеггера скорее второе с какой-то модернистской примесью. Если это и eigentliche Existenz, то всё же бесовское, а бес пошл (Достоевский, Мережковский). Sein zum Tode Хайдеггера именно бесовская, антихристова пошлость, именно Uneigentlichkeit, сознавшая себя, сознательно принятая и, как сознавшая себя, принимающая это сознание за Eigentlichkeit.

Современная философия часто задает серьезные вопросы, но решает их несерьезно, может, потому, что ставит их несерьезно. Кроме Гуссерля. Но Гуссерль не ответил ни на один серьезный вопрос. Он дошел до анонимности существования, но оно так и осталось для него анонимным, не хватило великого дерзновения во Христе. Я отвечаю на некоторые вопросы. Серьезно ли? Мне кажется, и до 16.Х.63 отвечал серьезно, тем более сейчас. Но тень страшного, опустошенного взгляда осталась — тогда ответил ли серьезно?

Царствие Небесное силой берется, и употребляющие усилие восхищают его. Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Небесное. Я имею эти скорби. Те ли, которыми входят в Царствие Небесное? Не знаю. Господи, помилуй мя грешного, буди милостив ко мне, грешному.

31 января. Я обратил внимание на смиренномудрие (молитва Ефрема Сирина), читая неделю или две тому назад Чехова. Главное у него — смиренномудрие: он никого не обвиняет. В «Скучной истории» профессор говорит: надо презирать богатство, а не богатых, ненавидеть подлость, а не подлецов. Такого мудрого смирения и смиренной мудрости, как у Чехова, не было ни у одного писателя.

Молитва не слова, молитва — строй души. Смиренномудрие, когда оно не слова, а экзистенциально переживается, — молитва. «Экзистенциально переживается» — не тавтология: если различать ноэзу и ноэму переживания, то экзистенциальным переживанием будет переживание, когда его ноэза не только соответствует ноэме, а отожествляется с ней — не adaequatio [лат.], а именно отожествление. В экзистенциальном переживании смиренномудрия ноэза смиренномудрия совпадает и отожествляется с ноэмой смиренномудрия. Если этого нет, то смиренномудрие вырождается в несмиренную мудрость или в немудрое смирение, первое не мудрость, а скорее глупость, второе — не смирение, а гордыня и фарисейство. Что было у меня, когда 35 лет тому назад я ходил в Александровском парке и у меня возник Третий разговор «Вестников»? Это была молитва, хотя я и не произносил слов молитвы. Обычные люди, не монахи и не отшельники, большей частью, может быть, молятся не тогда, когда произносят слова молитвы, а когда не произносят, в некотором состоянии, в некотором строе души.

В бесовском парении мыслей и мечтательности не обязательно участие блудного беса, скорее обязательно его неучастие: мысли могут быть и самые хорошие и умные, они лезут в меня, толпятся, закрывая меня и от меня и от Бога. Бесовское парение мыслей и мечтательность именно лишены блудных мыслей, это строй души в некоторой отрешенности от души, когда уже не видно и самой души, это почти молитва. Но именно потому, что почти молитва, это уже не молитва, а противоположное ей — бесовское состояние, овладение меня бесом.

8 февраля. Даже Смердяков сказал: верю, что есть хоть один праведник, по вере которого горы сдвигаются. Но почему «даже»? А человек из подполья не Смердяков? А кто не человек из подполья?

Я окаянный маловер, нет веры и с зерно горчичное, чтобы сдвинуть гору. Но я верю, что есть хоть один праведник, хоть один на весь мир, вера которого движет горы. Если и этой веры нет, то нет никакой веры, просто тупой безбожник, раб.

Поправка. Я маловер окаянный, но могу ли сказать с уверенностью, что и моя ничтожная вера никогда не сдвигала горы? Я же, когда видел это, не видел, что вера сдвинула. Но верно ли, что никогда не видел?

Вот праведник, по вере которого гора сдвигается. Но какой у него интерес двигать горы? У него большие интересы, чем двигать горы. Но предположим, он захотел сдвинуть гору. Не пропадет ли сила его веры двигать горы, как только он захочет сдвинуть гору — видимую гору, вместо того чтобы двигать невидимые горы? Я только задаю вопросы, по Кьеркегору — не пропадет, а именно и есть признак веры.

9 февраля. Традиция и современность. — Крещение Христа у Иоанна. В какой-то степени это вопрос об отношении к отцу — Фрейд: комплекс Эдипа в молодости, возвращение к отцу в зрелом возрасте и в старости. Легкомысленное фрондерство по отношению к отцу или к отцам — модернизм; современность без традиции — поверхностное легкомыслие, которое со временем обнаруживается как тот же традиционализм: ранний Прокофьев, Хиндемит. Традиция без ее преодоления — психический механизм.

10 февраля. {Сон.} Предстоит казнь — убийство. Действие происходит в клетке — в жизни. Должны убить человека. Абсолютно логично точно доказана необходимость казни — убийства. Я вижу абсолютную бессмысленность этого убийства, но необходимость его доказана так точно, логично точно, что я не знаю, что сказать. Я не понимаю, не понимаю этого логично точного смысла — логично точной бессмыслицы. Надо предотвратить казнь — убийство человека, но как предотвратить, если необходимость казни логично