Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

форма соответственно может или не может быть отнесена к исходным объектам. В первом случае новое, вторичное знание располагается как бы непосредственно над первичным, исходным, во втором случае — рядом с исходным. Но в обоих случаях мыслительные операции, применяемые к знаковой форме, по способу своего образования и функционирования оказываются зависимыми от операций, применяемых к исходным объектам.

Указанные два типа связей, очевидно, не исчерпывают всех возможных генетических связей между операциями мышления и получаемыми на их основе знаниями. Выявление других видов связей — задача дальнейших исследований.

15. Содержания, выявленные в одном объекте или в ряде объектов посредством разных (по виду и типу) операций мышления, объединяются посредством объединения фиксирующих их знаковых форм. Способы объединения знаковых форм разного по типу содержания различны. Сложные знаковые формы обособляются в формальные знания.

Появление формальных знаний существенным образом меняет процессы выработки знаний о единичных объектах или группах их. Наряду с процессами исследования, осуществляющимися исключительно посредством содержательных операций, то есть действий с самими объектами, появляются процессы выработки знаний, основанные на использовании уже готовых формальных структур и состоящие из чисто формальных действий по преобразованию их. Это процессы соотнесения формальных знаний с единичными объектами[344].

Сложные структуры знаковой формы, возникшие на основе ряда однородных и разнородных по своему типу содержательных операций, перерабатываются затем в системы исчислений, обособляются от связи с теми или иными определенными объектами и становятся формальными «математиками». Характерный пример — геометрия в ее эволюции от Евклида до Гильберта[345]. Но, по существу, такую же переработку претерпели арифметика, алгебра, дифференциальное исчисление, язык формул химических реакций и многое другое.

16. Обобщая все изложенное выше, можно сказать, что «содержательная», или «содержательно-генетическая» логика исследует мышление по трем основным направлениям:

А. Выявляет все возможные операции мышления; описывает лежащие в их основе типы сопоставления; устанавливает генетическую зависимость между этими операциями.

Б. Выявляет правила образования формальных исчислений, соответствующих каждому виду операций или их группам (как, например, в геометрии); систематизирует и классифицирует все существующие и возможные исчисления.

В. Выявляет правила использования фрагментов этих исчислений при исследовании различных эмпирически данных сложных объектов; анализирует процессы «соотнесения», связанные с каждым из этих исчислений; исследует условия и механизмы комбинирования частей различных исчислений в одну форму знания.

На наш взгляд, разработанная в этом направлении «содержательная логика» сможет стать теоретическим основанием «логики науки», позволит выработать новые высокоэффективные методы обучения и сделает действительно возможным инженерное моделирование мышления.

К анализу исходных принципов и понятий формальной логики

[346]

1. Постановка вопроса. Теория мышления и логика

В последнее время в самых различных сферах общественного производства выдвигается на передний план задача исследовать процессы мышления. Это оказывается необходимым для развития методологии научного исследования, разработки эффективных методов обучения (общего и профессионального), создания машин, моделирующих некоторые виды человеческой мыслительной деятельности и т. п. Тенденции к разностороннему и детальному исследованию мышления стали настолько очевидными, что это даже позволило ученому-естественнику Дж. Томсону написать, что «наш век знаменует собой начало науки о мышлении» [Томсон, 1958, с. 161]. И действительно, не будет, по-видимому, преувеличением сказать, что уже в ближайшие десятилетия мышление станет одним из важнейших предметов научного исследования и технического моделирования.

Как особый «предмет изучения» мышление с разных сторон рассматривается логикой, психологией, языкознанием. Однако успехи этих наук в выявлении структуры и механизмов мыслительной деятельности нельзя считать удовлетворительными: они находятся в явной диспропорции с теми требованиями, которые в настоящее время предъявляет к этим наукам практика. В частности, автоматизация некоторых процессов умственного труда, осуществляемая кибернетикой (например, машинный перевод, механизация поисков информации и т. п.), наталкивается не столько на технические проблемы, сколько на неразработанность теории самих моделируемых при автоматизации мыслительных процессов. Точно так же и в педагогике разработка новых систем обучения, ставшая необходимой в связи с происходящим развитием производства, задерживается прежде всего из-за отсутствия четкого понимания природы и механизмов тех мыслительных процессов, способности к которым должны быть сформированы у учащихся.

В этих условиях, естественно, встает исключительно важная задача: рассмотреть методологические основы всех названных выше наук и выяснить причины, тормозящие их продвижение в исследовании мышления.

Эта задача равносильна другой: решить вопрос о характере тех принципов и понятий, которые должны стать исходными в теории мышления.

Одним из моментов в решении этого общего вопроса будет исследование, показывающее, могут ли служить этим целям принципы и понятия, лежащие в основании формальной логики (включая сюда и современную математическую, или так называемую «символическую» логику).

Необходимость такого исследования диктуется также и тем, что в настоящее время существуют самые разноречивые оценки предмета формальной логики среди ее собственных представителей. Р. Карнап, например, прямо утверждает, что отношение формальной логики к мышлению таково же, как отношение политэкономии или биологии, что она ни в коем случае не может рассматриваться как наука о мышлении[347]. Другие логики, в том числе и многие из советских исследователей, по-прежнему отстаивают тезис, что формальная логика изучает мышление.

Положение обостряется еще тем, что и со стороны психологии постоянно слышится критика в адрес утверждения о том, что предметом изучения формальной логики является мышление, и притом — весьма основательная. Указывается, в частности, что мыслительная деятельность всегда носит целенаправленный характер, что она обусловливается задачей и отношением задачи к исходным познавательным данным, но все это совсем не учитывается в понятиях формальной логики.

Таким образом, положение с оценкой предмета и значения формальной логики достаточно сложное, а практика настоятельно требует выяснения этого вопроса, и поэтому он заслуживает самого пристального внимания и обстоятельного теоретического обсуждения.

2. Исходное представление о строении мышления

Это обсуждение мы начнем с того, что выдвинем гипотезу о строении мышления, которая, на наш взгляд, позволяет разрешить многие из тех антиномий, которые обнаружились в ходе развития предшествующих теорий мышления; эта гипотеза, таким образом, является в каком-то смысле результатом истории науки о мышлении и итогом наших попыток разобраться в ней; но при изложении нашей точки зрения на методологические ограниченности предшествующих теорий с нее надо начинать, ибо без этого способ нашего рассуждения будет непонятен.

Суть гипотезы состоит в предположении, что мышление является как бы «двухплоскостным» движением, то есть одновременным движением в «плоскостях» обозначаемого и обозначающего. Это предположение подтверждается уже некоторыми общими интуитивными представлениями: процесс реального мышления, неразрывно связанный с общением, всякий человек начинает с выделения определенного «положения дел» в действительности (в некоторых ситуациях такой действительностью может быть сам язык, поступки, мысли и чувства других людей и т. п.), а «передачу» выделенной действительности — с описания ее в языке; при этом, строя и высказывая какие-либо