Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

предложения, он основывается на «усмотрении» определенных элементов и связей в этой действительности, то есть на «выявлении» области обозначаемого. Так строятся не только отдельные исходные предложения, но и сложные цепи предложений, составляющие рассуждения.

Точно так же понимание языковых выражений, высказываемых другим человеком, невозможно без «мысленного обращения» к области обозначаемого и своеобразного «восстановления» тех элементов и связей из этой области, которые обозначены в соответствующих языковых выражениях.

Специальный анализ показывает, что аналогичное положение существует и в тех случаях, когда мы имеем дело с самыми отвлеченными рассуждениями, казалось бы, не опирающимися ни на какую предметную область. Возьмем, к примеру, геометрию. В ней мы имеем дело только со знаками разного рода: чертежами, словесными описаниями и логико-арифметическими соотношениями. Могут спросить: при чем здесь предметы и область обозначаемого? Однако более внимательный анализ показывает, что знаки геометрии отнюдь не однородны: по отношению к словесным описаниям и логико-арифметическим соотношениям чертежи выступают в роли объектов; и наоборот, логико-арифметические соотношения обозначают содержание, выделяемое в ходе определенных действий с чертежами (преобразований), а словесные описания есть не что иное, как описание этих действий[348]. Но подобное же положение дел мы имеем в любом разделе математики, физики, химии[349]. Если, предположим, мы зафиксировали определенные, соответствующие друг другу значения давления и объема какой-то массы газа: p1, p2, p3…, V1, V2, V3…, а затем находим аналитическую форму зависимости между давлением и объемом: V=f(p), то при этом мы определенным образом действуем по отношению к p1, p2, p3…, V1, V2, V3…, сопоставляем их, подобно тому как мы сопоставляем вещи, и полученная в результате формула V=f (p) стоит к знакам p и V в отношении, очень похожем на отношение самих Р и V к реальному газу. Для упрощения мы оставляем сейчас в стороне вопрос об отнесении формулы V=f (p) непосредственно к реальной массе газа: этот процесс является вторичным, дополнительным. Таким образом, в общем случае в реальный процесс мышления входит в виде важнейшей (и, по-видимому, самой важной) составной части определенное «движение» в области обозначаемого, выделение его элементов, отношений, связей. И кроме того, процесс мышления или рассуждение никогда нельзя свести к движению по какой-либо одной плоскости. Это всегда движение одновременно в двух плоскостях, и его характерным моментом является то, что движение в одной плоскости возможно только благодаря движению в другой и фактически посредством него.

Но из всех этих утверждений следует, что при графическом изображении процессов мышления или их продуктов — мысленных знаний — мы должны прибегнуть к особым двухплоскостным схемам вида:

Рис. 1

— обстоятельство, которое в должной мере не учитывалось в традиционной логике.

Изображение мышления в виде такой двухплоскостной фигуры в сочетании с дополнительными соображениями о том, что каждая плоскость складывается из множества единиц и между единицами из этих двух плоскостей существуют отношения обозначения или «замещения», позволяет применить для описания мышления категорию «форма — содержание» в том ее понимании, которое было выработано К. Марксом в «Капитале» при анализе структуры производственных отношений буржуазного общества[350]. Согласно этому пониманию, замещаемый элемент подобной структуры (на нашей схеме — находящийся слева) может быть определен как содержание, а замещающий элемент (правый на схеме) — как форма. Применяя эти определения к схеме на рис. 1, изображающей мышление, мы приведем ее к виду:

Рис. 2

Здесь важно отметить, что эта схема изображает лишь одну сторону, или даже точнее — одну составляющую того, что принято называть «мышлением», — его объективную, отделенную от индивидов и существующую в виде «культуры», знаковую структуру. Чтобы можно было отличать это частичное образование от всей целостности «мышления», мы называем его — совершенно условно — «языковым мышлением». Именно эта структура, на наш взгляд, является специфическим предметом логического анализа[351].

Задавая таким образом изображение процессов «языкового мышления» и их продуктов — знаний, мы встаем затем перед необходимостью определить, что такое знак, связь значения и, самое главное, что такое содержание мышления в его отличии от значения и смысла — вопросы, каждый из которых требует специальной работы. Не имея здесь возможности сколько-нибудь подробно разбирать два первых вопроса, мы отсылаем интересующихся к указанным выше статьям); это тем более оправданно, что в данном контексте нам важно подчеркнуть и провести лишь одно положение: мышление представляет собой как бы двухплоскостное образование, и обе его плоскости — содержания и знаковой формы — неразрывно связаны друг с другом и не могут рассматриваться расчлененно. Что, собственно, изображается черточкой связи (= значения), и что именно в этой структуре нужно называть знаком, сейчас не так уже важно.

3. Основная проблема теории мышления

Самым трудным для решения и самым важным при исследовании структуры «языкового мышления» является вопрос о том, что представляет собой его содержание. Чтобы выделить и исследовать основные типы структур знания, мы должны прежде всего выделить и исследовать основные типы содержания мысленных знаний, а затем уже рассмотреть, как и в каких знаковых формах они выражаются, то есть, другими словами, мы должны вывести основные типы знаковых форм и структур знания из основных типов содержания. Но это не так-то просто сделать, и трудность заключается прежде всего в том, что содержание языковых выражений никогда не бывает дано исследователю языкового мышления само по себе, как таковое. Оно всегда дано, или, как говорят, «проявляется» в определенной знаковой форме (кстати, это и есть та основная характеристика языкового мышления, которая позволяет применить к нему категорию «форма — содержание»). Хотя мыслящий человек, как мы уже говорили, исходит из «усмотрения» определенного положения дел в действительности, но то, что он «усмотрел» и выделил в качестве содержания своего знания, выражается всегда в определенной знаковой форме, и само это «усмотрение» и выделение невозможны без соответствующего одновременно происходящего выражения. Но это значит, что логик и психолог, если они хотят вывести типы знаковых форм и структур знания из типов содержания, должны предварительно, исходя из знаковых форм, фиксированных на «поверхности», выявить, реконструировать само это содержание и его типы. Таким образом, исследование строения языкового мышления предполагает сложное двуединое движение — сначала от формы к содержанию и затем обратно — от содержания к форме. В результате этого анализа содержание языкового мышления должно выступать как отличное по своему характеру и структуре от знаковой формы и в то же время определяющее ее, а форма — как отличная от содержания, но и в то