Александр II - Коллектив авторов

15 марта

Во вторник был опять случай покушения на убийство генерала Дрентельна. На этот раз преступление неизвестных злоумышленников отличалось особенною дерзостью: среди белого дня, когда генерал Дрентельн ехал в карете в Комитет министров вдоль Летнего сада, злоумышленник обогнал его верхом, выстрелил в карету и ускакал вдоль набережной2. <..> Город сильно взволнован; безнаказанность злоумышленников и неспособность полиции возбуждают общее негодование. На другой же день появились печатные листки, в которых с цинизмом выставляется это новое покушение в виде кары за самоволие администрации и предрекается исполнение в другой раз приговора подпольного судилища.

Мы сидели в Комитете министров, когда распространилась весть о случившемся происшествии. Генерал Дрентельн, после напрасной погони за преступником, сам приехал в Комитет и рассказал нам, что и как было. По приказанию государя было сегодня же у Валуева совещание о том, какие меры принять против повторяющихся преступлений тайных злодеев. Вопрос этот уже столько раз обсуждался, что казалось бы лишним снова терять время на совещания.

2 апреля

Опять покушение на жизнь государя!3 Утром, когда я только что встал и оделся, дежурный фельдъегерь вошел сказать мне, что желает видеть меня полковник князь Трубецкой, чтобы передать что-то важное о случившемся с государем. <..> Пораженный таким известием, я немедленно поехал во дворец, где нашел уже нескольких министров, в том числе князя Горчакова, Валуева, Дрентельна; вслед за тем постепенно съехались и другие. Государь позвал к себе Валуева, Дрентельна, Макова и меня, чтобы обсудить меры, какие нужно принять по случаю настоящего ненормального положения дел. Государь приказал нам сегодня же собраться и составить предположение об учреждении в обеих столицах и других больших городах временных генерал-губернаторов, с применением военного положения. Государь казался спокойным и судил в умеренном смысле; присутствовавший при этом наследник цесаревич высказывался гораздо энергичнее и круче. К 11 часам собралась уже целая толпа в коридорах дворца и в ротонде. Пока шла обедня в Малой церкви и потом молебствие, вся Белая зала наполнилась съехавшимися «особами обоего пола», как пишется в гоф-фурьерских повестках. Государь с императрицей и всей царской семьей прошел из Малой церкви в Белую залу и на всем пути встречал восторженные изъявления преданности, а когда показался в Белой зале, то раздались громовые крики «ура». Потом его величество показался на балконе пред собравшейся на площади толпой народа. Мгновенно улицы запестрились флагами, и целый день не было другого разговора, кроме рассказов об утреннем событии.

7 апреля

Вчера государь показывал мне пальто, которое было на нем 2 апреля; оказывается, что оно было прострелено; на ноге государя заметно пятно в том месте, где, по-видимому, ударила пуля, не пробив, однако, сапога.

20 апреля

Действительно, нельзя не признать, что все наше государственное устройство требует коренной реформы, снизу доверху. Как устройство сельского самоуправления, земства, местной администрации, уездной и губернской, так и центральных и высших учреждений – все отжило свой век, все должно бы получить новые формы, согласованные с великими реформами, совершенными в <18>60-х годах. К крайнему прискорбию, такая колоссальная работа не по плечам теперешним нашим государственным деятелям, которые не в состоянии подняться выше точки зрения полицеймейстера или даже городового. Высшее правительство запугано дерзкими проявлениями социалистической пропаганды за последние годы и думает только об охранительных полицейских мерах, вместо того чтобы действовать против самого корня зла. Появилась зараза – и правительство устраивает карантинное оцепление, не предпринимая ничего для самого лечения болезни.

12 июня

Внутренние наши дела, так же как и политика, в каком-то застое. Но будущее представляется в мрачном цвете. По возвращении из Крыма я нашел в Петербурге странное настроение: даже в высших правительственных сферах толкуют о необходимости радикальных реформ, произносится даже слово «конституция»; никто не верует в прочность существующего порядка вещей. В числе нескольких правительственных лиц и я получил из-за границы экземпляр печатного анонимного письма, адресованного на имя государя, где на 60 страницах in 4°[242] на хорошем французском языке указывается опасность настоящего положения России, необходимость решительного изменения системы управления, предлагается ввести конституцию с двумя палатами, а вместе с тем советуется полное примирение с Польшей. Государь, получив этот памфлет и узнав от князя Горчакова, что прислан и мне экземпляр, спрашивал меня, читал ли я его. В то время я не успел еще прочесть, а после его величество уже не заговаривал об этом.

1 августа

Утомительный день понедельника окончательно привел меня в распадение, так что во вторник я уже не имел сил присутствовать на ученье и уехал из Красного прямо в Царское на лошадях, чтобы проститься с государыней императрицей, которая вечером того же дня уехала за границу. Она имела такой болезненный, истощенный вид, что все мы, провожавшие, смотрели на нее с стесненным сердцем, думая про себя, что, быть может, прощаемся с нею навеки.

5 октября

У нас что ни день, то какое-нибудь торжество, какая-нибудь церемония. Сегодня, кроме дня рождения герцогини Эдинбургской (великой княгини Марии Александровны) и праздника Ливадийской школы, праздновали 25-летний юбилей первого бомбардирования Севастополя!4 Кажется, что тут праздновать? Лучше бы позабыть эту печальную эпоху. Но у нас не пропускается никакой случай отслужить молебствие, выстроив роты пред аналоем, и прокричать «ура». Нынешний юбилей ознаменовался возведением генерала Тотлебена в графское достоинство и возложением Святого Андрея на адмирала Новосильского. Генерал Тотлебен в восторге. После молебствия государь скомандовал «на караул» новому графу и провозгласил ему «ура».

20 ноября

Выехав из Ливадии 17-го числа утром, государь и вся свита доехали уже поздно вечером до Симферополя, откуда по железной дороге благополучно прибыли в Москву вчера, около 10 часов вечера. Въезд государя в первопрестольную сопровождался обычными восторженными криками толпы, ожидающей царского проезда по иллюминованным улицам. Но едва въехали мы в Кремлевский дворец и не успели еще разобраться в своих помещениях, как узнали с удивлением, что второй поезд, шедший на полчаса сзади первого, с частью свиты, прислугой и багажом, при самом въезде в предместье Москвы потерпел крушение от взорванной мины5. Очевидно, злодейское это покушение было приготовлено против царского поезда; совершенно случайные обстоятельства ввели злоумышленников в заблуждение: царский поезд обыкновенно идет на полчаса позади другого, так называемого «свитского» поезда; на сей же раз он был пущен от самого Симферополя получасом ранее, чем было назначено по маршруту, впереди «свитского». Взрыв произведен был в то самое мгновение, когда к месту заложенной мины подходил второй поезд.

Государь взволнован этою новою варварскою попыткой. При парадном «выходе» он обратился с обычной речью к