Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Под этим предлогом Дитрих избавился от жены уже в пятом часу и помчал к дому баронессы фон Вальбрехт. Никакого внятного плана он не имел, но не имел и сил сидеть в стороне, когда к Ольхе явятся какие-то подозрительные гости. Он должен был хотя бы увидеть этих типов и попытаться понять их намерения.

С половины шестого до семи Дитрих рыскал взад-вперед по улице перед особняком, похожим на пароход. С каждой минутой он нервничал все больше. Гости казались тем более опасными, чем ближе к ночи они явятся. Дитрих вспомнил развязных драгунов, которые ухлестывали за Ольхой после рыбалки. Что, если гость – один из них? Что, если он пойдет напролом и нагло завладеет княжной?..

У Дитриха вспотели руки, стоячий воротник превратился в удавку на шее. Неподалеку имелся трактир, и поручик решил пропустить стакан шнапса, чтобы успокоиться. Но передумал: нельзя отходить от дома, ведь чертов гость может приехать в любой момент! И правильно сделал: в следующую минуту подкатила карета.

Дитрих метнулся к экипажу даже не задумавшись о том, что он, собственно, предъявит сопернику. Возможно, поручику хватило бы праведного гнева, чтобы одним взглядом испарить наглеца. Но из кареты вышел не пошлый драгун, а весьма элегантный товарищ министра – граф Людвиг фон Лурд. Затем подал руку и помог сойти Катрине.

- Амм… э… доброго вечера, ваша милость.

Граф улыбнулся:

- А, Дитрих! Катрина не сказала, что вы тоже приглашены.

«Сестра» смешалась, но лишь на миг.

- Дитрих и мне не сказал. Приятный сюрприз, братец! Здравствуй-здравствуй!

Привратник стал отпирать ворота со словами:

- Ваша милость, не стоило выходить из кареты, я бы пустил подъехать к самому дому…

На что граф назидательно молвил:

- Мы пройдемся от ворот до дверей. Пешая ходьба весьма полезна для здоровья. Я иногда совершаю променад, а Катрину вовсе не выгонишь из дому.

«Сестра» поперхнулась:

- Меня?.. Муж мой, я бегаю каждый вечер! А вы проводите жизнь в имении под названием «кожаное кресло»!

Но фон Лурд, по своему обыкновению, не слушал.

- Привратник, покажи моему кучеру, где поставить карету. Дитрих, хорошо, что вы пришли: наша беседа получит развитие. Вы же интересовались принципами губернского управления?

- По-моему, ваша милость, мы говорили о Каталии.

- Каталия подождет, нынче не о ней. Князь настаивает на решении своего вопроса. Вы знакомы с князем Ленцем? Конечно, знакомы, раз он представлен ко двору. Так вот…

Граф вырвался вперед, а Катрина за его спиной поймала «брата» под руку и шепотом спросила:

- Какими судьбами?

- Амм… э… очень плохо, что я пришел?

- Нет, очень хорошо! Я ведь тоже без приглашения.

- Как так?!

- Людвиг с князем хотели поговорить по-мужски. А я хотела повидать подругу, вот и напросилась. Теперь нас таких двое.

Они вошли в холл. Слуги помогли гостям раздеться и вытерли их обувь. Появилась хозяйка дома – баронесса Вальбрехт. Дитрих обмер: баронесса же знает поручика фон Дорта, а граф – поручика фон Эйринга! Если кто-нибудь назовет его полным именем, случится жуткий конфуз! Дитрих стал напряженно сочинять выход из положения, но ничего путного не шло на ум. Впрочем, и баронесса пока не звала его фон Дортом, и даже не выказала недовольства от его появления:

- Сильной руки, сударь. Рада вас снова видеть. Проходите в салон, князь с княжной уже там.

Все вместе поднялись в салон на втором этаже. Князь тоже принял Дитриха как должное, а вот Ольха… При первом взгляде в его сторону девичье личико исказил гнев и стыд. Овладев собой, она молвила сухо:

- Здравствуйте, поручик.

Все сжалось внутри. Ольха его ненавидит! За что, почему? Поцелуй?! Но в нем же не было похоти! Это только от душевного родства! Необходимо срочно, сейчас же объясниться!

Но, конечно, никто не дал ему такого шанса. Катрина уже отвлекла Ольху девичьей болтовней, а граф объявил:

- Мы с Катриной привыкли ужинать поздно. С вашего позволения, князь, я бы начал с беседы, а уж потом перешел к столу.

- Так будет лучше, - согласился Ленц.

– Вот и решено. Баронесса, будьте добры, уделите внимание девушкам. Поручик, прошу к нам.

Душа едва не выпрыгнула из тела Дитриха, устремившись за Ольхой.

- К вам, граф?.. А разве ваша беседа… амм… не конфиденциальна?

Фон Лурд молвил с улыбкой:

- Мы занимаемся политикой, а не шпионажем. В политике нет великих тайн, все лежит на виду, но никто не умеет делать нужные выводы. Садитесь с нами, поручик, набирайтесь опыта.

Дитриха поместили за один стол с князем Ленцем и товарищем министра, сунули в руку бокал и принудили слушать о политике. Словно в насмешку, Ольха находилась в этом же салоне, просто за другим столом! Три женщины играли в бридж, и Дитрих при всем желании не мог не смотреть туда. Теперь он ясно видел то, что прежде ускользало: Ольха удивительно красива! Эльза и Катрина тоже хороши собой, но их красота – слишком стандартна для Дангара. Это чистокровные орлицы, и именно чистота делает их черты обыкновенными. В их лицах есть сходство со множеством других дворян… Но княжна Ольха непохожа ни на кого! Она – исключение, она – чудо.

Тем временем князь вел с товарищем министра скучнейшую беседу:

- Граф, прежде всего, я бы хотел убедиться, что вы осознаете нюансы моего положения. Оно, как вы понимаете, не является простым.

- О, будьте благонадежны: понимаю и я, и его величество и даже поручик. Вы, князь, - олландский дворянин в двадцатом поколении. Душой вы болеете за родину и хотите сделать все для ее процветания. Именно для этой благородной цели вам и требуется чин наместника, верно?

- Нет, я не имел в виду требовать. Я полагаю, что его величество выберет из числа достойных, и был бы рад узнать критерии.

- Критерии достоинства? Ах, князь, это же так относительно. Буквально при прошлой встрече я толковал об этом поручику: любые критерии нужно применять с учетом текущей политической ситуации. А какова она, по вашей оценке?..

Дитрих вполуха слушал разглагольствование, а мыслями и сердцем, и взглядом тянулся к Ольхе. Он любовался ее тонкой шейкой с родинкой, забавными локонами, живыми искренними глазами. Он следил, как ажурные пальчики княжны перекладывают карты, и думал: выигрывает она или проигрывает? Увлечена игрой или, может быть, думает о нем? Почему она не смотрит в его сторону? От стеснения или гнева,