Сердце Молнии - Йона

— Не надо меня спасать, — сказала она. — Я не принцесса, заточённая в башне.

Её выбор.

— Как скажешь.

Обратный путь проделали молча.

Оину нестерпимо хотелось развернуть Сида прямо посреди тракта и умчаться в Ардагар. Туда, где он мог бы начать жизнь заново, с чистого листа. Но он довёл Рэйну до дома. Там и оставил.

Не хотел смотреть на её сборы. На неё с Тодом. Не хотел всю ночь изучать потолок.

Ничего больше ему не хотелось.

Глава 34. Пеон и Молния

Под водой было хорошо. Спокойно.

Низкий гул вытягивал из головы мысли, как зубастых пиявок. Некоторые из них прицепились особенно крепко.

…тебе стоит держаться подальше.

Он решил постараться.

Прохладная вода сомкнулась вокруг него со всех сторон. Тело требовало воздуха, но не слишком настойчиво — только грудь сжимало всё сильнее и сильнее.

Первый настоящий спазм внезапно скрутил лёгкие.

Воздух наконец закончился.

Не успел Оин решить, стоит ли новый вдох усилий, как тело само вытолкнуло его на поверхность.

Он жадно вдохнул. Воздух обжёг лёгкие, как пламя.

— Горяченькой не подлить?

Оин стёр с глаз мыльную воду, цепляясь обрубком второй руки за край купели, и увидел перед собой Абелию. Она сидела на бортике и с интересом наблюдала за ним, перекинув ногу на ногу, нисколько не смущаясь ни его наготы, ни того, что её собственные колени выглядывали из тонкого муслинового пеньюара.

Он цокнул языком.

— Я просил тебя подождать снаружи.

— Чтобы утопить тоску в моей ванной, раз не получилось в эле?

Оин выдавил кривую ухмылку и поморщился: ссадина на губе дала о себе знать. Сложно было воспринимать нравоучения, когда локоны Абелии, накрученные на папильотки, торчали вокруг её лица белым пушистым облаком.

Задержав взгляд на его покалеченной руке не дольше, чем на большом шраме, она опустила его ниже — на тонкую прослойку пены. Ухмыльнулась. Сложила губы трубочкой и подула на воду.

— Прекрати.

Оин сгрёб остатки пены, чтобы прикрыться, на что она закатила глаза.

— Скукота. Теневым ты мне нравился больше.

— Отчего же ты тогда мною брезговала?

— Потому что рядом с тобой даже цветы вяли. — Она сморщила идеальный нос. — К тому же я была увлечена тем симпатичным бардом. Помнишь?

Оин помнил. Но решил не упоминать, что пересёкся с ним этим вечером.

Он потрогал языком ссадину на губе — та опять треснула — и обратился к ней с требованием:

— Выйди, Вимзи. Мне нужно одеться.

Она поднялась, швырнула ему в лицо полотенце и, щеголяя на ходу полупрозрачным пеньюаром, направилась к дверям.

— У тебя пять минут, чтобы привести себя в порядок, — сообщила она деловым тоном.

Оставшись один, Оин откинул голову на край купели и потёр грудь, пытаясь угомонить иглу, засевшую внутри. В том месте, куда его кольнуло шиёсо Рэйны, виднелось слабое пятно.

Похмельное оцепенение медленно сползало, приоткрывая завесу прошедшего вечера.

После того как он расстался с Рэйной у крыльца дома, остаток дня распался на мутные, плохо склеенные фрагменты. В одном из таких он оказался в «Кружке Грома», где вдоволь насладился жалостью к себе, заливаясь элем, пока не достиг душевного отупения.

Оин поморщился, припомнив, как Тич, хозяин «Кружки», выставил его за дверь, велев остыть, хотя не он затеял драку. Всего-то швырнул лури барду, чтобы наконец заткнулся. А этот никчёмный стихоплёт, бывший любимец Вимзи, взбеленился да так, что двинул его грифом по лицу.

Оин снова провёл языком по ссадине на губе, с приятной мыслью, что какое-то время лютня будет звучать приятнее без струн.

Губу ещё саднило. Но даже это не смогло стереть с неё отпечаток недавнего поцелуя.

Следующие часы растворились в памяти, как повозка, съехавшая в туман.

Как он добрался до дворца? Хотел бы знать. Помнил только золотую молнию, сверкнувшую перед глазами, — это Вимзи с визгом метнула в него напольный канделябр, словно копьё, когда он ввалился в её покои через окно.

На шум немедленно слетелись стражники. Вимзи удалось заверить их, что причиной её криков стало не что иное, как острое разочарование неудачным кроем новой туники.

«Сумасшедший, — прошипела она, позволяя ему покинуть укрытие резной ширмы, когда всё улеглось. — Какая нелёгкая принесла тебя раньше клятых жаворонков?».

Оин попытался объясниться, как ему казалось вполне связно, но всё равно очутился в холодной купели.

И теперь, когда он, благоухающий цветочной водой, переодетый в свежую рубашку, вошёл в аккуратную розовую приёмную при спальне принцессы, ясность мыслей снова была при нём. Абелия успела сменить пеньюар на светлую тунику и сидела перед зеркалом, пока сонная служанка снимала с её волос последние папильотки.

— Не боишься слухов о ночном госте? — спросил он больше из любопытства, чем из страха за её репутацию.

— Вся моя прислуга под молчанкой, — сказала Абелия, тыча палочкой с блеском в губы.

— Сама чаруешь или во дворце есть для этого отдельная должность?

— Оставь фантазии при себе.

Оин провёл рукой по мокрым волосам и отвернулся к узкому окну, за которым ещё держалась ночь, а сквозь тонкие облака тускло подмигивали звёзды.

Абелия докрасила губы, промокнула уголок салфеткой и снова обратилась к нему:

— Всё ещё хочешь этого?

Теперь, когда хмельной туман рассеялся, Оин уже не был так уверен в своём стремлении. Но раз он уже оказался здесь…

— Да.

Она поднялась — сама изящность — подошла к нему и легко коснулась плеча.

— Тогда, идём.

Дворец крепко спал.

Переходя по безлюдным коридорам, через высокие арки, уходящие в тёплый сумрак, Абелия не переставала поглядывать на Оина. Он же размышлял о мерцающих вкраплениях в стенах, создающих мягкую ночную подсветку — должно быть, на них истратили весь городской запас люксарита.

— Ну что? — не выдержал он, поймав на себе очередной взгляд.

— Да так, — протянула она. — Подумала, что впервые вижу, чтобы кто-то напился до такой степени, чтобы ломиться в королевскую библиотеку. Что на тебя нашло? Кроме эля, разумеется.

— Я не вламывался, — пробубнил Оин, игнорируя вопрос. — Решил, что пора стрясти с тебя должок за турнир.

— Книгами вместо золота?

— Что-то не устраивает?

— Твоя новая-старая дерзость, — слабо пожурила она. — Пока она меня ещё забавляет. Но не забывайся, Оин. А то я быстро напомню тебе, как пахнет петля.

— Окажешь мне услугу.

Абелия приподняла брови, но приберегла замечание и кивнула на тяжёлые двери. Оин отворил их перед ней.

Королевская библиотека напоминала пустой, молчаливый город под каменным небосводом. Воздух здесь отличался: был плотнее и суше, пах бумагой и кожей старых переплётов. Вошедших приветствовали только люксаритовые фонари в высоких канделябрах, выстроенные вдоль