Сердце Молнии - Йона

Под рубашкой проснулось Чутьё.

Мигнуло.

Затем снова.

И снова.

И снова.

И снова…

Колосья заходили ходуном в страшном шорохе. Рэйна встала спиной к спине Оина. Вытащила меч. Держалась прямо, но пальцы на рукояти меча то сжимались, то разжимались, будто немели.

Чутьё всё сигналило.

— Помнится, Нефритовая, ты как-то без проблем уложила стаю углуров, — сказал Оин, стараясь, чтобы голос звучал бодрее страха, ослабившего его колени.

— В тот раз мне помогла злость на одного Теневого, — шикнула она.

— Значит, у нас есть шанс.

Что-то серое рвануло к ним из пшеницы.

Оин пригнулся раньше, чем успел рассмотреть. Над головой свистнул меч. Рэйна рассекла воздух и рубанула по твари. До хруста.

Тонкое ветверогое существо, обтянутое серой кожей, упало к её ногам. Из рассечённого брюха вместо крови с шипением вырвался обжигающий пар.

— Выпари, — выдохнул Оин, выпрямляясь.

— С этими управлюсь. Захлопни очаг!

Перехватив покрепче рукоять меча, Рэйна шагнула в пшеницу. Выпари с шорохом разбежались от её клинка, как пугливые серые тени. Развернулись по дуге и с шипением метнулись обратно ей под ноги.

Оин увидел только движение меча в золотом мареве. Услышал хруст и шорох.

Выпари не были кровожадными тварями, но портили урожай — расползались по полям, как паразиты, вытаптывали всходы, оставляя после себя серую, вываренную землю. Размером они не превышали тощую собаку и не имели ядовитых жал, однако обладали прытью и острыми рогами, напороться на которые было проще простого.

Убедившись, что у Рэйны всё под контролем — что она не даёт тварям приблизиться к нему, — он кинулся к кромке очага, выводить печать.

Чёрная рыхлая земля крошилась под ботинками. Мел плохо цеплялся за неё, ломался, оставляя неровную белую борозду. Оин сквозь зубы шептал проклятия, но продолжал чертить, успевая изредка проводить по лбу ладонью, чтобы пот не застилал глаза, да прислушиваться к шороху пшеницы и к свисту меча.

Первые моры легли быстро. Дальше шла путанная вязь ключей, но ему удалось разобраться и с ней. Он хорошо помнил саму печать для закрытия брешей. В Академии на таких он набивал руку до судорог: каркас из сильных мор, связи из ключей, три удерживающие главные моры и намида — в центр. Всё. Очаг захлопнут.

Однако под конец он засомневался: сработает ли заклинание для очага третьего класса на такой громадине? Он протёр лоб запястьем и испачкал кожу мелом.

За спиной свистнул меч.

Удар.

Шипение.

Рэйна держала выпарей на себе, но им не было счёту. Стоило поторопиться. В любой момент из очага могла нахлынуть новая волна.

И всё же Оин решил усилить простую печать дополнительной связкой ключей и мор. Иначе, если заклинание не возьмёт такую громадину, второго шанса им никто не даст.

На ключах он, как всегда, замешкался. Забыл, в какую сторону пишется клятый «Райдо».

Влево или вправо?

Оин доверился интуиции и вывел знак вправо, скребя мелом землю. Затем принялся рыскать в сумке в поисках намиды.

И тут уловил затишье. Ни шороха.

Сердце ухнуло вниз.

Он выпрямился.

— Рэйна?

Слева мелькнули рога.

Он успел только пнуть выпаря ботинком в морду. Тварь отлетела, перевернулась в пшенице и тут же снова бросилась на него.

Он выпустил намиду и ухватился рукой за центральную перемычку рогов. Выпарь едва не вывихнул ему запястье, так резво мотнул башкой. Но край перемычки лишь резанул ладонь. Оин упёрся ногами в землю, не давая отодвинуть себя к краю очага. Тварь шипела, сучила тонкими ногами, давила вперёд всем костлявым телом. Кровь с ладони сочилась по её рогам, тёмная на серой кости.

От напряжения рёбра вспыхнули болью.

— Да чтоб тебя…

Раньше, чем Оин выругался, слева свистнул меч.

Рэйна вылетела из пшеницы и ударом откинула от него выпаря, отправив прямиком в очаг, где тварь с радостью прибрали теневые всполохи.

Оин рухнул на колено, шаря по комьям земли в поисках выпавшей намиды, как тут по земле расползлась дрожь. Звук, поднятый из самых недр разлома, пробрал до костей: будто две гигантские каменные плиты перетирались друг о друга.

— Что это? — ужаснулась Рэйна.

Оин смотрел в бурую рябь очага. Он не был уверен. Выпари не тянули за собой худших представителей Пекла. Но разлом дрожал так, будто снизу пробиралось наружу что-то большое.

— Хозяин.

— Торопись! — воскликнула Рэйна и снова отвлеклась на схватку с выпарями.

Её движения заметно отяжелели и требовали лишних усилий. Дыхание стало слишком частым. Оин хотел помочь ей.

Но сперва нужно было закончить с очагом.

С колотящимся сердцем он отыскал намиду. Земля снова заёрзала под ногами, но он устоял и вдавил капсулу в печать.

Периметр разлома тут же вспыхнул. Моры и ключи окрасили его бледным свечением и потянулись друг к другу, сплетаясь в узлы, стягивая край очага к центру, как уродливую рану.

Слишком медленно.

— Быстрее, — выдавил Оин. — Быстрее же…

Кромка разлома сужалась рывками, сдирая за собой землю, оставляя на ней пепел. Печать гудела, будто сама торопилась.

Тут он увидел, будто в вязком кошмаре, как из центра разлома взвивается вверх серая тень — длинный костяной отросток с острым краем — и прорезает воздух.

Рэйна крикнула что-то за его спиной.

Он не разобрал. Понял только, что не успеет увернуться. Зажмурился и закрылся рукой от удара.

Веки прорезала ослепительная зелёная вспышка. Вошла сквозь тело — в кости и в зубы, в ладонь. И вырвала его из реальности на одно ослепительное мгновение.

Воздух, с треском прорезанный, стал вдруг острым и металлическим.

Оин открыл глаза и успел увидеть, как гаснет след молнии, врезавшейся в костяной отросток Хозяина, переламывая его надвое.

Обломок рухнул с хрустом падающего дерева — провалился обратно в очаг как раз в тот миг, когда печать, наконец, стянула его края.

Резко наступила тишина. Пахнуло гарью, забившей нос и горло.

Оин оглянулся.

— Рэйна?

Не увидев её, бросился в заросли колосьев, цепляясь ботинками за сухие стебли, и нашёл, лежащей в помятой пшенице.

— Слава твоим богам.

Она была невредима.

Только без сознания.

Рэйна вздохнула и открыла глаза, чувствуя холод у лба.

— Что случилось? — слабо проговорила она.

— Ты перегрелась.

Она села, помогая себе слабыми руками, и упёрлась спиной в ствол дерева, раскинувшего ветви над тихой речкой, где в мелкой ряби дробилось и искрилось солнце. Оин унёс её с поля, от палящего зноя, и теперь оно дрожало в мареве жёлтой полосой справа от них.

Оин снова приложил к её лбу отрез рубашки, остуженный в воде. Рэйна поморщилась от резкого