Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

– Попрошу соблюдать порядок – сказал Парфенов.

– А ты меня не проси! – кричала Зинка. – Ты вон кого проси! Ее!

Елена Александровна лежала на носилках, как та Клеопатра на софе – облокотясь, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза.

– Она мужа моего спаивала… В постель к себе зазывала. – Зинка распахнула кофту, руками размахивала, как в драку лезла. – А у меня двое детей. Это как расценить?

– Тише, гражданка! Разберемся… Спокойно.

– Нет, товарищ участковый уполномоченный, спокойствия не будет! – торжественно, как с трибуны, произнес с крыльца Павел Семенович. – Вы ночью вместо дежурства рыбку ловили?

– Что такое?

– А то самое… Нам доподлинно известно. Вместо того чтобы откликнуться на призыв честных граждан, обуздать злостного хулигана, вы, товарищ Парфенов, личное удовольствие справляли. Вот к чему это попустительство привело… К увечью!

– Да перестаньте чепуху молоть!

– Нет уж, теперь-то я не перестану. Все инстанции пройду, но каждый получит по заслугам, свое. У нас демократия! – Торжественно уперев палец в небо, Павел Семенович ушел.

Парфенов только головой покачал и начал составлять протокол.

Глава VII

На открытие охотничьего сезона собрался весь цвет районного охотсоюза. Для сбора, как всегда, выбрали Липовую гору – место сухое, открытое, с пчельником в липовой роще, на берегу озера Долгого, где в камышовых зарослях до самой осени хранились утиные выводки.

Директор совхоза, высокий, пухлогрудый Шинкарев, приехал на «газике» и привез ведро яиц. Пожарный инспектор капитан Стенин и участковый уполномоченный Парфенов прикатили на мотоцикле с ружьем и малопулькой – для стрельбы по дальней сидячей утке, если она к берегу не станет подходить. Павлинов прихватил с собой бредень Дезертира, который принес ему капитан Стенин. Он выехал на «Волге» вместе с редактором районной газеты Федулеевым. Проезжая через Тимофеевку, последнее село к лугам, они решили завернуть на колхозный птичник. «Там еще убьем утку или нет – вопрос с закорюкой. А домашние, они вернее…»

За Тимофеевкой, уже на лугах, перед самым птичником они увязли прямо на мосточке. Вернее, в осушительном канале, через который было брошено четыре бревна, омываемые со всех сторон мутной водицей. Сели прочно, всем брюхом – и колес по ступицу не видать. Бросили машину, бросили бредень, всякую домашнюю снедь, взяли только ружья да по две поллитровки и топали по лугам аж до самого вечера.

На Липовую гору поднялись уже затемно. Возле пчельника вовсю полыхал костер и охотнички восседали на корточках и потирали руки.

– Сейчас я их оглоушу, – сказал Павлинов.

Он снял ружье и шандарахнул по верхушкам деревьев сразу из двух стволов: «Бум-бах!»

Моментально вскочили люди, бросились с лаем собаки, и захлопали крыльями, загалдели, сорвавшись с деревьев в небо, грачи.

– Что за шум, а драки нету? – заорал, выходя на освещенную поляну, Павлинов.

– Тьфу ты, мать твоя тетенька! – хлопнул себя по ляжкам Шинкарев.

– Ты чего, Семен, чертей пугаешь? – сказал Стенин.

– Салютую, мужики! Охотничий сезон открывается… Сесть на свои места, – гоготал Павлинов.

– Надо пощупать – все ли места сухие? Никто не обмочился с перепугу? – сказал от котла егерь в фуфайке; его, несмотря на молодость, все звали почтительно Николай Иванычем.

– А где бредень? Где утки? – спросил Стенин.

– Бреднем шофер на канале лягушек ловит, а пекинские утки в газету улетели. Вот у кого спроси, у редактора. – Павлинов хлопнул по плечу Федулеева и загоготал громче всех.

– В таком случае вы нам не родня, а мы вам не товарищи, – сказал Шинкарев.

– Ах так! Да мы вас гранатами закидаем. Р-р-разойдись! – Павлинов выхватил два пол-литра, поднял их кверху донцами и страшно выкатил глаза.

Федулеев вынул тоже два пол-литра:

– Ну как, принимаете?

– Дак с такой оснасткой не токмо в компанию, в рай можно проситься, – сказал капитан Стенин.

– Э-э, постой, мужики! А что вы варите? – Павлинов заглянул в котел и пошевелил ноздрями.

– Архиерейскую, – сказал Николай Иванович.

– Из чего? Из лягушек, что ли?

– А мы егерских подсадных уток ощипали, – ответил Стенин, и опять все загоготали.

– А рыба откуда?

– Из озера.

– Да вы ее чем, кальсонами, что ли, вытащили?

– Парфенов щук настрелял из малопульки.

– А может, из пистолета?

– Пистолет – оружие уставное. Не положено, – отозвался Парфенов, молчаливо стоявший в стороне.

– А ты чего такой снулый, как судак в болоте? – обернулся к нему Павлинов. – У тебя не вид, а компроментация охотничьего сезона.

– Ему выговор влепили, – сказал Стенин, – Полубояринов донос на него настрочил.

– Это который? Зубодер, что ли? – спросил Павлинов.

– А кто же.

– Энтот настрочит, – сказал Федулеев. – Он меня забомбил своими заметками. То черепицу почему не делают? Раньше делали – теперь нет. Пригласим, говорит, спецов из ГДР. Они знают толк в черепице…

– Ага. Выпиши ему из Америки клизму, а мы вставим, – сказал егерь.

– Уголь у нас перестали копать – опять заметка, – продолжал Федулеев, переждав хохот. – Он, мол, самый дешевый. У нас он в воде, а вон в Донбассе, говорит, с газом.

– Нанюхался газу-то от Марии Ивановны и очумел, – сказал Стенин.

– Сунул бы я ему вот это под нос и спросил: чем пахнет? – ввернул опять егерь, показывая кулак.

– Газ, мол, взрывается, а вода даже не горит, – рассказывал Федулеев. – И в Англии тоже, говорит, вода. Там копают уголь, а в нашей области нет. Почему? Я ему: Павел Семенович, это не в нашей компетенции. Мы же районная газета! А он мне – ты увиливаешь.

– Это все дискредитация и компроментация, – сказал Павлинов, закуривая.

– Нет, вы послушайте, – зарокотал Шинкарев. – Он меня учил, как удобрения доставать. В озерах у нас, говорит, илу много под названием сапропель. Его раньше земство со дна черпало, как нечистоты из уборных. А вы, говорит, брезгуете.

– Окунуть бы его самого в этот сапропель да за ноги подержать – вся бы дурь вышла, – сказал от котла егерь, схлебывая с ложки горячую уху.

– А за что Парфенова наказали? – спросил Павлинов.

– Там у них лабуда вышла. Соседи подрались из-за коридора. А Парфенов виноватый, что вовремя не разнял, – сказал Стенин.

– Стеганул бы ты его через газету, – обернулся Павлинов к Федулееву. – Склочник, мол, спокойно работать не дает.

– Сложно… У меня жена его работает главбухом.

– Подумаешь, какая шишка, – усмехнулся Шинкарев.

– Как-то неудобно, – произнес Парфенов. – Ведь он инвалид.

– Чего?! – спросил егерь. – Подумаешь, хромой. Да еще без костыля ходит. Он поболе нас с тобой заколачивает.

– Ты на мотоцикле ездишь, и то на служебном. А он на личном автомобиле, – поднял палец Шинкарев.

– Постой, а на него вроде бы жалобу подали соседи, что он незаконно