«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Фене я не ответила, т. к. 18-го ждала ее сюда. Пансионат работает. Сегодня Гехты там обедали – говорят, так там все дешево, обед из 4 блюд стоит 6 рублей. Сегодня ходила с Гехтами, выбирала с ними комнату. После сидели они у меня, и я поила их крепким чаем. Днем немного выпила – Лида принесла мне литр местного сухого вина и жарила барабульки, – и мы кутили с племянницей Новикова, Еленой Андреевной и Кларой Соломоновной.

Жизнью своей я довольна, только скучно без тебя.

Читаю в «Октябре» Паустовского «Время больших ожиданий»[882]. Интересно, но, по-моему, много фантазии.

На «палубе» со мной живут еще 4 старушки. Спокойно. Детей в этом году здесь (на палубе) нет, а то в прошлом они очень одолевали меня – все время нужно было показывать камни, они хватали их руками, да и очень шумные были.

Отчего умер Еголин?

Очень рада, что «Знамя» хорошо относится к рассказу. Как с отрывком для «Лит〈ературной〉 газеты»? Что-то ты ничего не пишешь?

Привет домашним.

Привет Семену Израилевичу.

Будь здоров.

Целую.

Люся.

299

Губер – Гроссману 21 мая 1959, [Коктебель]

21. V.59 г.

№ 10

Милый Васенька! Получила твое письмо, где ты пишешь о встрече с Кожевниковым. Мне очень приятно, что, может, рассказ будет напечатан, радоваться еще боюсь, спасибо, что редколлегия хлопочет.

Дискутировать о твоем жилье с тридцатилетней женщиной в одной комнате я не хочу, потому что это нужно чувствовать душой, сердцем, а не понимать разумом. Я написала только потому, что это мне больно. Что Ира холодна со мной, с тобой и со всеми нашими друзьями, неприятно, но ничего не сделаешь – она так устроена, но она хорошая, я ее люблю.

За что Леночка назвала тебя «дед Васька»?

Сейчас сюда съехалось уже много народа, ждут еще. Из моих знакомых приехало еще несколько человек. Из общих вчера приехал Н〈иколай〉 Л〈еонидович〉 Степанов, один, без Л〈идии〉 К〈онстантиновны〉[883]. Жду завтра Феню, может быть, поеду встречать ее в Феодосию, если будет место в нашем автобусе.

Зонтик я купила здесь, т. к. у Лиды зонт испортился, но купила зонтик китайский, от солнца он прикрывает, а от дождя расклеится. Сейчас второй день по утрам дождь, так что сижу в комнате, днем же разгуливается погода и очень жарко.

Камни по-настоящему собирала последний раз 14-го числа. Автобусом не еду, боюсь за сердце, днем жарко очень, а Ваня все занят.

Вчера первый день было кино. Смотрели какой-то фильм «Соляной столб»[884]. Много читаю. Тоскую по сбору камней. Обидно быть здесь и не иметь возможности найти «люкс». Все прелести Коктебеля для меня меркнут. Может, с Феней поедем автобусом.

Леночку, наверное, скоро увезут на дачу. Мне же хочется уже в Москву, а осталось еще 20 дней.

Почему Федя так мало пишет мне? Передай им привет и скажи, что пусть пишут, хотя открыточку, что писать письма, я знаю, им нет времени. Рада, что Наташа добрая – это ее сделала такой любовь к Леночке.

Привет Липкину и Сёме Тумаркину.

Целую.

Люся.

Цветочек еще из Лисьей.

300

Гроссман – Губер 22 мая 1959, [Москва]

Милая Люся, получил твое первое коктебельское письмо. Очень приятно было читать, что наконец почувствовала ты всю прелесть настоящих удобств – выспалась на мягкой постели, помылась в ванне, сидишь в шезлонге, ешь пирожные.

Все эти дни я на съезде – с утра до вечера. Тоска смертная в зале заседаний, а в фойе множество знакомых, перечисление их заняло бы все письмо. Немало бы места заняло бы и перечисление тех, кто со мной не здоровается, представь – вся редколлегия «Нового мира» – от Твардовского до Закса[885]. Видел на съезде Поликарпова, говорил с ним о рассказе, он обещал в воскресенье прочесть его. Но по тону его чувствую, что вряд ли решится этот вопрос положительно. В остальном был мил – вспоминали Гагры, расспрашивал, как устроена Катя, поведал мне повесть о своих многочисленных болезнях.

Вчера на съезде узнал обрадовавшую меня весть – встретил режиссера Пронина[886], и он мне сказал, что 2 месяца назад видел Леонида Леонидовича Оболенского – он жив, здоров, работает в Свердловске, в киностудии[887]. Меня это обрадовало очень.

У Липкина новое несчастье с Яшей – его мобилизуют, и Сёма роет землю, добивается к Поликарпову.

Ребята сегодня хотят перебираться на дачу, заказали машину, и, как на грех, именно сегодня наступила ужасная погода – дождь, ледяной ветер, температура упала до нуля. Думаю, что вещи они перевезут, а Леночка останется пока в городе.

Феня сегодня, вероятно, уж приехала в Коктебель, как бы не привезла она с собой московский холодище к вам.

Неужели коктебельский берег так пуст, что там нет даже смысла искать камни? Каковы же твои итоги в Крымском Приморье? Сколько камней достойны попасть в первую коробку?

Видел на съезде Острогорскую – книга Бориса пошла в набор. Говорил с Пермитиным и Левиным относительно предисловия. Пермитин отказался, сославшись на чрезвычайную занятость, а Левин обещал поговорить в издательстве и написать короткое предисловие – завтра буду звонить ему[888].

В дни съезда разболтался, не работал, и от этого как-то хуже стало на душе. Решил не досидеть до конца съезда – завтра снова начну работать.

Тебе, вероятно, веселей теперь, есть знакомые, можно поговорить вечерком. А я почему-то без всякого удовольствия вспоминаю Коктебель, особенно нынешний асфальтированный, и часто думаю о прелести Крымского Приморья. Очень уж оно мне понравилось, включая и домик Трусевичей.

Смотри, Люсенька, не налегай особенно на пирожные и сдобу, а то все твое похудение вмиг исчезнет!

Пиши мне – кто в Коктебеле из мне знакомых, как живешь, как чувствуешь себя.

Целую тебя,

Вася.

22 мая 1959 г.

Привет Фейге[889].

Посмотрел сейчас на градусник – 4°.

301

Гроссман – Губер [23 мая 195 9[890], Москва]

Милая Люся, вечером отправил тебе письмо, и тут же пришло письмо от Сусловых – посылаю его тебе. На всякий случай списал адреса их.

Мне кажется, надо написать письмо сторожу и послать деньги ему, а через несколько дней письмо Сусловой с просьбой проследить, как он выполнил работу.

Сторожу надо, мне кажется, написать, чтобы он постоянно ухаживал за могилой[891], и пусть напишет тебе (на Москву), согласен ли он и сколько посылать ему в месяц (в Москве берут 25–30 руб. в месяц). Но, конечно, можно поехать туда и обо всем договориться.

В Москве очень холодно, ночью морозец, ледяной ветер. Неужели и к вам дошли эти холода? Вещи на дачу отвезли, а переезжать будут, когда потеплеет хоть