Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

Ему принадлежит несколько рецензий (и из них две-три значительные) в «Гражданине» за 1873 г., как то: на книги «Нашим Детям», научно-литературный сб. А. Н. Якоби (№ 26 «Гражд.»), «Что читает народ» (№ 21) и др в №№ 30, 31, 32. В энциклопедическом словаре Брокгауза его участие в «Гражданине» осталось неотмеченным. Д. и в следующих письмах не раз упоминает это имя как своего сотрудника по «Гражданину». Белов был преподавателем средней школы до 1864 г. в провинции, с 1865 г. до смерти в Петербурге, в частности, в 1877–1891 гг. он был преподавателем истории в младших классах Александровского лицея.

К письму 26 июля 1873 г.

‹‹137››. Бретцель — петербургский врач, подробностей о нем в литературе мало. Известно только, что Бретцель в продолжение ряда лет лечил семью Достоевского и самого Ф. М. до самой его смерти, как рассказывает это Людмила Федоровна Достоевская в главе своих воспоминаний «Последние годы и смерть Достоевского» (см. в русском издании стр. 97 и 98).

‹‹138››. Статьей Ф. М. задумал откликнуться на смерть Ф. И. Тютчева, последовавшую 15 июля 1873 г. Статьи своей Ф. М. не написал; в его личном архиве, находящемся в Центрархиве, ни отрывков, ни черновиков этой статьи не сохранилось. Краткую, но выразительную оценку Тютчева как поэта Ф. М. дал в поминальной заметке от редакции в № 30 «Гражданина» от 23 июня 1873 г., где писал: «Некролог. 15 июня в Царском Селе скончался Федор Иванович Тютчев, сильный и глубокий русский поэт, один из замечательнейших и своеобразнейших продолжателей Пушкинской эпохи. С горестью сообщая об этой утрате нашим читателям, мы имеем в виду в непродолжительном времени в отдельной статье по возможности оценить поэтическую деятельность покойного поэта» (стр. 842).

К письму 29 июля 1873 г.

‹‹139››. Статья Мещерского по поводу смерти Ф. И. Тютчева помещена в № 31 «Гражданина» от 30 июля 1873 г. на стр. 846–848 под названием: «Свежей памяти Ф. И. Тютчева».

‹‹140››. Варгунин, Замысловские, Трощин и Печаткин — кредиторы Достоевского, владельцы разных отраслей типографского, бумажного и печатного дела в Петербурге; напр., торговый дом А. И. Варгунина, имевший склад бумаги, ссужал братьев Достоевских, когда они издавали журналы «Время» и «Эпоха».

‹‹141››. Сниткин, И. Г., по словам Анны Григорьевны, весной 1874 г. нашел имение в Курской губ. Малый Прикол близ города Мирополья и приобрел его. Туда Ф. М с семьей в 1877 г. летом ездил в гости. На тетради с материалами к роману «Подросток», датированной на заглавном листе рукой Ф. М. «1874 г.», Анна Григорьевна почерком, как нам кажется, того же времени (1874), отличным от почерка 1909 г., которым на том же листе она сделала в 1909 г. запись: «Эта записная книга Ф. М. Достоевского подарена мною внукам моим Федору и Андрею Достоевским 28 января 1909 г. Анна Достоевская», — записала адрес Ивана Григорьевича Сниткина: «Для письма Ивану Григорьевичу Сниткину, Курской губ., Суджанского уезда, в заштатный город Мирополье, до востребования». — В случае телеграммы: «В город Сумы, Харьковской губ., до востребования эстафетой в деревню Малый Прикол, Курской губ., Суджанского уезда, Ивану Григорьевичу Сниткину».

К письму 10 августа 1873 г.

‹‹142››. Вольф, Маврикий Осипович — крупный книгоиздатель и книгопродавец в Петербурге, позднее в Москве. Подробный рассказ о деятельности М. О. Вольфа с момента его появления в Петербурге в 1848 г. до конца жизни дан С. Ф. Либровичем в книге: «На книжном посту». Изд. Вольфа, 1916, см. на стр. 441–496 главу под названием «Сорок лет служения книге».

‹‹143››. Беспокойство Ф. М. о здоровье детей во время пути объясняется сложностью н неудобствами передвижения между Старой Руссой и Новгородом, где было летом развито сообщение на пароходах; зимой же приходилось ездить на лошадях; от Новгорода до Петербурга — по железной дороге. Анна Григорьевна не раз в своих воспоминаниях рассказывает о неудобствах этого сложного передвижения, между прочим, она дает и точный маршрут: «От Новгорода пароходом шли но реке Полисти и, не доходя до Новгорода, остановились на озере Ильмене, против деревни Устрики, в 18 верстах от Старой Руссы, дальше ехали на лошадях» (цитируем по рукописи).

Примечания к письмам Федора Михайловича ко мне за 1874 г.[33]

В своих летних письмах 1874 г. из Эмса Федор Михайлович несколько раз возвращается к угнетавшей его мысли о том тяжелом времени, которое предстояло нам пережить в ближайшем будущем. Положение, действительно, было таково, что могло заставить задуматься нас, которым и всегда-то нелегко жилось.

Я уже говорила, что в апреле этого года приезжал к нам Н. А. Некрасов просить Федора Михайловича поместить его будущий роман в «Отечественных Записках» на 1875 г. Федор Михайлович был рад возобновлению дружелюбных отношений с Некрасовым, талант которого он высоко ставил; был доволен также и тем обстоятельством, что Некрасов предложил цену на 100 рублей выше, чем получал Федор Михайлович в «Русском Вестнике», то есть 250 рублей за лист, а это при обычном размере романов Ф. М. (40–50 печ. листов) составляло для нас крупную сумму. Но в этом деле была и тяжелая для Федора Михайловича сторона: «Отечественные Записки» были журналом противоположного лагеря и еще так недавно, во время редактирования Ф. М. журналами «Время» и «Эпоха» вели с ними ожесточенную борьбу. В составе редакции «О. 3.» находилось несколько литературных врагов Ф. М.: (Михайловский, Скабичевский, Елисеев, отчасти Плещеев), и они могли потребовать от Ф. М. изменений в романе в духе их направления. Но Федор Михайлович ни в каком случае не мог поступиться своими убеждениями. «Отечественные же Записки», в свою очередь, могли не захотеть напечатать иных мнений Федора Михайловича, и вот при первом сколько-нибудь серьезном разногласии Ф. М., несомненно, потребовал бы свой роман обратно, какие бы ни произошли от этого для нас последствия. В письме 20 июля/1 августа 1874 г. он говорит (последнее письмо из Эмса от 1874 г.) о том, что готов просить милост[ыню].

Что бы мы стали делать в этом случае — мысль эта чрезвычайно беспокоила нас обоих. Не говоря уже о том, что пришлось бы тотчас же вернуть взятые авансом деньги; но они были уже прожиты, и уплатить немедленно представляло бы для нас чрезвычайную трудность. Но, кроме того, чем бы мы стали жить до того времени, пока Федору Михайловичу удалось бы пристроить свой роман. Ведь «Русский Вестник» был единственный тогда журнал, в котором Ф. М. по своим убеждениям мог работать, но теперь «Р. Вестник» был для Ф. М. почти недоступен. Катков приобрел для журнала «Анну Каренину» Л. Н. Толстого и вряд ли мог или захотел бы сделать в том же году еще новую крупную затрату на приобретение романа Федора Михайловича.

Придумывая разные исходы на случай предвидимой для нас неудачи, я остановилась на мысли сколь возможно уменьшить расходы на содержание нашей семьи. Как скромно мы ни жили, но,