В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

– не только потому, что этого хотят германцы, но и потому, что это безмерно облегчает процесс объединения и успокоения России». Цит. по: Пученков А. С. Украина и Крым в 1918 – начале 1919 года. Очерки политической истории. СПб.: Нестор-История, 2013. С. 93.

339

Винавер Максим Моисеевич (1862–1926), российский юрист, адвокат, видный деятель еврейского движения. Член I Государственной Думы, один из лидеров партии кадетов, член ее Центрального комитета. Известный публицист и оратор. Последовательный сторонник Антанты. Министр внешних сношений Второго Крымского краевого правительства С. С. Крыма. Эмигрант. Автор классических воспоминаний о деятельности кабинета С. С. Крыма.

340

Позднее М. М. Винавер был командирован в Киев ЦК кадетской партии, чтобы обсудить с П. Н. Милюковым позицию его и кадетов, вошедших в состав украинского правительства. Разговор состоялся 9 июня 1918 г., на следующий день после начала переговоров Милюкова с представителями Германии. Винавер вспоминал, что уже первые слова Милюкова его удивили: «– Ну, я совершенно бросил союзников. Веду Алексеевскую армию на Москву, с тем, что немцы оберегают ей тыл. – А Алексеев на Ваши планы согласен? А армия его согласна? – Я ему написал, убеждаю его; он пока еще не решил для себя вопроса, но имею основание думать, что он примет мой план… – А Вы знаете, наверное, что и ЦК и конференция остались на старой точке зрения? – Знаю, и если мне придется выйти из партии, я на это готов, но линии поведения своей не изменю… Я другого исхода для России не вижу. – А в чем же состоит Ваш исход? Чего Вы ждете от немцев? – Немцы должны воссоединить Россию. – Т. е. как? Всю Россию? И Кавказ, и Литву, и Прибалтику? – Сомнения имею только относительно Курляндии. А остальное все восстановят… – Значит, определенно желаете ввести немцев в Москву, и создать правительство, опирающееся на немцев? – Зачем ввести? Просто иметь их в тылу. Так же, как на Дону это сделали. – Но это ведь комедия. Это значит, что Вы во власти немцев. Ясно, что беря их в тыл, Вы рассчитываете их и позвать в случае надобности и не можете ничего производить без их согласия. – Фактически это так, но пока правительство формируется не немцами» (Цит. по: Пученков А. С. Украина и Крым… С. 96–97).

341

Летом 1918 г. среди населения Украинской державы распространялись листовки с карикатурами на гетмана Скоропадского и переделкой государственного гимна «Ще не вмерла Украина от Киева до Берлина, гайдамаки ще не сдались – Deutschland, Deutschland über alles!»

342

Гостиница «Марсель» – по воспоминаниям министра иностранных дел Украинской державы Д. И. Дорошенко, «Марсель» был «отелем второго, если не третьего класса, из разряда тех, в которых случайно находят себе приют девицы легкого поведения и их кавалеры». По словам Дорошенко, все его попытки найти для высоких московских гостей гостиницу поприличнее успехом не увенчались, ввиду перенаселенности Киева приезжими.

343

Сохранился ли где-нибудь в мире этот номер «Киевлянина», очень маловероятно. Слова эти цитируются по «Общему Делу» В. Бурцева от 11 июня 1919 года. – Прим. автора. В действительности, этот номер «Киевлянина» сохранился в нескольких российских и зарубежных библиотеках. – Сост.

344

В основном против советской власти выступали представители немецкого военного командования, но самым решительным и последовательным сторонником немедленного пересмотра германского курса по отношению к большевикам в руководстве Германии был Гельферих (Хельферих), после убийства Мирбаха ставший на короткое время немецким послом в Москве. Уже 1 августа 1918 г. он высказался за то, чтобы использовать внутреннюю слабость большевиков для их немедленного свержения, так как, по его мнению, нужен лишь толчок для крушения их режима. Он сформулировал это так: «Дальнейшая выжидательная манера действий с нашей стороны уже невозможна. Ею может быть достигнуто лишь то, что мы окажемся втянуты в свержение большевиков, а новый режим в России вместе с общественным мнением будет против нас, воспринимая нас с предубеждением как большевистских друзей и защитников». И кайзер был с ним согласен. Сторонниками поддержки советского правительства были, прежде всего, германские дипломаты, при этом, конечно, эта поддержка была относительной. Вот что писал Гинце (Хинце) летом 1918 г.: «Использовать большевиков до тех пор, пока они еще могут что-то дать, – вполне по-политически. …У нас нет никакого повода способствовать или желать быстрого краха большевиков. Большевики в высшей степени дурные и антипатичные люди; это не помешало нам навязать им мир в Брест-Литовске и сверх него забирать у них раз за разом людей и территории. …Чего же мы хотим на Востоке? Парализовать в военном смысле Россию. Большевики лучше и основательнее позаботятся об этом, нежели любая другая русская партия, и без того, чтобы мы потратили на это хоть одного человека или марку» (Цит. по: Фишер Ф. Рывок к мировому господству. С. 590, 593–594).

345

Комиссия рейхстага, работавшая уже после поражения кайзеровской Германии, сделала вывод, что «вплоть до 15 июля 1918 г. германское политическое и военное командование, если не считало победу на Западе обеспеченной, то пат, ничейное положение рассматривало как гарантированное» (Цит. по: Уткин А. И. Первая мировая война. М.: Алгоритм, 2001. С. 575).

346

Одним из самых активных «украинизаторов» был министр путей сообщения Украины Б. А. Бутенко. 24 мая 1918 г. Бутенко писал в своем приказе, что «в Министерство постоянно поступают сведения, что некоторые высшие чиновники заставляют служащих говорить с ними на московском языке», поэтому он приказывал «твердо помнить, что в Украинской державе государственный язык – украинский». В июле в министерстве была создана Терминологическая комиссия, которая должна была разработать и перевести на «мову» все профессиональные термины (Чемакин А. А. «Украинизатор железных дорог»: гетманский министр путей сообщения Б. А. Бутенко // Русский Сборник: Исследования по истории России. Т. XXII: 1917 год. М.: Модест Колеров, 2017. С. 296–311).

347

Фронда (фр. – Fronde) – в литературном русском языке термин употребляется в значении оппозиционности, которая скрыто или открыто выражается лишь на словах, по объективным или субъективным причинам не сопровождаясь реальными действиями.

348

История российско-украинской мирной конференции 1918 г. в советской историографии была исследована недостаточно, исключением были книги Г. Л. Никольникова. В последние годы ситуация изменилась, появилось несколько работ, в которых деятельность российской и украинской делегаций описывается разнообразно и с привлечением различных по характеру источников. Подробнее см.: Никольников Г. Л. Выдающаяся победа ленинской стратегии и тактики (Брестский мир: от заключения до разрыва). М.: Мысль, 1968; Он же. Брестский