Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

— Именно, — согласился Валентин, едва заметно кивнув. — Надавить на него будет куда проще. И это заставит Стужева совершить ошибку. Он тот тип, что бросается на защиту своих. А в порыве эмоций он наверняка потеряет бдительность. Тут мы и подловим этого низкопробного баронишку, возомнившего о себе невесть что.

— Работать с Васей будет куда проще, — усмехнулась Татьяна. — Он глуп и прямолинеен. У него полно деликатных моментов в биографии. Или, возможно, ему следует создать некоторые трудности с учебной программой? Он и так её еле тянет.

— Тут стоит подумать, как сделать ситуацию изящнее, чтобы не подкопаться, — с лёгким кивком ответил Валентин. — Дисциплинарные взыскания, проблемы со сдачей практикумов… Мелкие неприятности, которые постепенно создадут невыносимую атмосферу. Стужев либо бросится ему на помощь и подставится сам, либо проявит слабость, бросив своего друга на произвол судьбы. В любом случае, мы выиграем.

Он поправил рукав своего пиджака с лёгкой ухмылкой.

— Посмотрим, захочет ли Земская впрягаться в это дело. Так же ссориться с преподавателями. Бабушка, вероятно, осудит её и остановит. И останется тогда Алексей один на один со всеми проблемами. А то привык, что за твоей спиной, как за каменной стеной. Он ведь даже не пришёл хоть слово поддержки сказать.

— Верно, и это очень странно, — нахмурилась Таня. — Он ведёт себя, будто так и положено. Возможно, это обида на тот случай, когда из-за проявления стихии огня все отсели от него.

— Пусть ревнует, пытается доказать свою правоту, — кивнул парень. — По сути, он уже подвержен эмоциям, раз ведёт себя подобным образом. Вскоре поймёт, что без тебя ему никак и вернётся под крыло. Униженный и пристыженный.

Татьяна одобрительно улыбнулась. В такие моменты она почти гордилась братом — когда он действовал как расчётливый стратег, совсем как она.

— Прекрасный план. Я всегда ценила в тебе твой… системный подход, Валентин.

— Разумеется, — он слегка склонил голову. — Мы не просто мстим. Мы проводим коррекцию. И преподаём урок о том, что происходит с теми, кто не ценит нашу благосклонность. Но темнеет уже, мне пора.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— Приятного времяпрепровождения с Марией. Надеюсь, её общество скрасит твои праздники.

— Не сомневайся, — тихо ответила Татьяна, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. — Я уверена, мы найдём много интересных тем для беседы.

Дверь закрылась, оставив Татьяну в тишине комнаты. Первый план намечен, осталось продумать чуть лучше, детальнее. А потом лишь наблюдать, как мелкие, но неотвратимые шестерёнки механизма начнут медленно перемалывать защитников Алексея Стужева, а потом и его самого.

* * *

Интерлюдия

Старинная усадьба в Тамбовском пригороде даже в зимние сумерки сохраняла следы былого величия. Высокие потолки, потемневшие от времени портреты предков, запах воска и старого дерева. Ксения сидела на низком пуфе у ног своей бабушки, графини Валерии Олеговны Земской. Пожилая женщина, несмотря на возраст, держалась с неизменным достоинством, её умные, проницательные глаза внимательно изучали внучку.

— Бабуля, я оступилась, — тихо начала Ксения, глядя на потрескивающие в камине поленья. — Насчёт Валентина. Он… он знал. С самого начала знал, кто я. И его ухаживания, его признание… Это всё был расчёт. Он хотел использовать мою фамилию, моё влияние. Я… рассталась с ним. На удивление спокойно всё прошло.

Она ожидала возмущения, слов по типу «я так и знала». Но бабушка лишь тепло улыбнулась, её ладонь легла на волосы внучки.

— А ты, моя девочка, поступила правильно. Мудро и достойно. Я рада, что ты сама всё разглядела и не позволила себя обмануть.

— Не совсем сама, — честно призналась Ксения, опуская глаза. — Мне… глаза открыл Алексей.

Лицо Валерии Олеговны на мгновение омрачилось.

— Стужев… Бастард, если я не ошибаюсь.

— Он законный наследник, бабуля, — мягко поправила Ксения. — Он кровный Стужев, это подтвердили все проверки. А его огненный дар лишь редкая случайность, не более.

Княгиня внимательно посмотрела на внучку, что-то взвешивая про себя.

— Занятный молодой человек, — наконец, произнесла она, и в её голосе послышалась тень уважения. — Но влюбляться в него, Ксения, нельзя. Никак. Даже если он рыцарь в сияющих доспехах. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — твёрдо ответила девушка. — Больше, чем понимаю. Но дружбу с ним мне никто не сможет запретить. Он хороший человек, аристократ. Многие ему не ровня. Но брак, увы. Даже если я вдруг… так сложатся обстоятельства… — она вздохнула и прижалась щекой к ладони, облокотившейся на кресло. — Это невозможно, я прекрасно понимаю. Между нами титульная пропасть. На преодоление которой потребуются десятилетия упорного труда на благо империи. Никто не может ждать настолько долго в надежде, что ему пожалуют титул графа, а количество наград и благодарностей от Романовых поставит на одну ступень с княжеским родом.

— Умница, — Валерия Олеговна одобрительно кивнула. — Твоя рассудительность делает тебе честь. И знаешь, о нашем общем успехе стоит сообщить отцу.

Ксения замерла, глядя на бабушку с полным недоумением.

— Отцу? Но… но он же… Я думала, я здесь, в ссылке, под твоим присмотром, и всё это — втайне от него! Ты же сама помогла мне поступить в академию под фамилией Земская!

На лице княгини расцвела лукавая, почти девичья улыбка.

— И ты действительно так думала, моя дорогая? Милая девочка. Твой отец знал обо всём. С самого первого дня.

Ксения отшатнулась, будто от удара. Ещё один обман? Ещё одна ложь?

— Это был наш с ним договор, — продолжила бабушка, её голос стал мягким и убедительным. — Эксперимент, если хочешь. По моей инициативе. Я хотела доказать твоему упрямому отцу, что запирать дочь в золотой клетке и читать ей нравоучения — бесполезно. Сопротивление лишь копится. А вот позволить ей получить свой собственный опыт, оступиться, обжечься, но всегда быть рядом, чтобы подставить плечо и дать совет, когда попросит… это работает. Помогать нужно не жёсткостью, а мудростью. А для этого нужно сохранять контакт. Доверительные отношения.

Ксения сидела, пытаясь осмыслить услышанное. Да, её снова обманули. Но в этот раз… Этот обман был иного рода. Он был устроен не ради корысти, а ради неё самой. Чтобы дать ей свободу, но с страховкой. Чтобы она могла взрослеть, не чувствуя себя одинокой.

— Я… — она сглотнула ком в горле. — Я действительно чувствую, что повзрослела. И этот опыт, даже горький… он пошёл мне на благо.

— Вот именно, — княгиня с нежностью сжала её руку. — И ещё, моя дорогая, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Ректор Молниевский, даже ради нашей с ним давней дружбы, никогда не пошёл бы против воли твоего отца и